Жить надо. Не важно, что было. Жить надо.
У каждого оказалась своя трагедия, своя драма, своя история, свои смерти.
Хотя вот Алексей Федорович Лосев, несмотря на арест и на то, что был в лагере на стройке Беломорканала, остался в философии. Но вообще, всем философам пришлось тогда стать в той или иной степени марксистами. Папа же говорил, что марксизм – это совсем не философское учение. В крайнем случае мировоззрение, но не наука.
Если рожать приходится женщине, то и выбирать отцов своим детям тоже должна женщина.
Не стоит влюбляться в мужчин с первого взгляда
Яды действуют в разных временных интервалах. Какие-то мгновенны, но это, как правило, препараты химического производства или производные от яда земноводных тварей, то есть змей. А растительные, как правило, замедленного действия.
Но на войне как на войне.
Не любим мы высшие сословия, а они нас не чествуют, уж дюже ценности разные
Иногда нужно потерять, чтобы научиться ценить.
Это мой дом, и я решаю, кто тут чинит крышу!
Оставлять после себя чужую обиду никому не стоит.
«Когда я вижу его впервые, он переполнен злостью — чистая угроза с рельефными мышцами, закованная в кандалы. Он опасный, дикий. Он — самое прекрасное создание, которое мне доводилось видеть».
Вся реклама, которая преследует нас с экранов телевизоров, из других средств массовой информации, – ориентирована на женщин. Крем дневной и ночной, от целлюлита и от морщин, для рук, для ног, для тела, для волос… Ополаскиватели и бальзамы, лосьоны и тени, румяна, пудры, помады… Эпиляторы и массажеры, косметические процедуры, бесконечный перечень товаров и услуг, просто необходимых женщине, чтобы стать лучше (а за всем этим стоит мысль, что такая, какая она есть, она никуда не годится).Мужчины рекламируют только средства от перхоти. И в этом опять неназойливо подчеркивается, что мужчина может быть любым. Ему улучшать нечего. Перхоти нет, мол, и нормально. (Не потому ли они бреются налысо?)
Зависть – страшная штука...Стоит один раз впустить её в сердце, и она будет точить человека изнутри до тех пор, пока он не прогниёт весь насквозь, как трухлявый пень.
- Африка! Экваториальная Африка! Страна работорговцев и рабов!
— Ты так на меня смотришь, что моя самооценка стремительно поднимается.«Только самооценка?»
Эта мысль приходит мне в голову раньше, чем я успеваю ее осознать. Озвучивать такое, я, разумеется, не собираюсь, тем более что это вообще не в моем характере. Это больше похоже на него, но рядом с ним я становлюсь похожей на него. Или мы становимся похожими друг на друга.
— Осена! Дочка! Как же я соскучилась! А ты разве одна? — мама заглянула за мою спину
За стеной отец орет на мать. А ещё год назад она орала на него, а он игнорил. Все поменялось. Ей теперь до звезды, у нее другой мужик…
- Идите, вы мешаете мне еще раз проверить возможность заражения трупной язвой...
Начальника охраны как ветром сдуло. Прекрасно! Как бы так сделать, чтобы сохранить вероятность заражения конкретно для начальника его личной охраны?
— В Америке так много демократии? — почему-то не верит мне СанХён.
— Навалом, — говорю я, — пристрелить могут в любом месте и по любому поводу, сонсен-ним. Сплошная демократия.
...Дашь людям каплю себя, и они наваливаются сверху, душат, пытаясь получить остальное, всё до капли.
«Все теперь замыкаются по вечерам в домах, подобных склепам», — подумал он, продолжая недавнюю игру воображения. Склепы тускло освещает отблеск телевизионных экранов, и люди сидят перед экранами, точно мертвецы; серые или разноцветные отсветы скользят по их лицам, но никогда не задевают душу.
...потерявшие честь становятся слабыми и беспомощными, как огородные пугала на ветру!
Любовь можно вымолить, купить, получить как дар, найти на улице, но взять силой нельзя.
При его правлении Франция была великой державой, а французы – несчастнейшими из людей.