Лучше бы ты вообще не думал, честное слово. Вреда было бы меньше...
Самый страшный враг - это слухи и сплетни.
Как и у Аманды Льюис, мои представления о мире были сформированы чтением. Круг чтения Аманды был таков, что она ожидала от жизни сплошной череды балов, дуэлей и весьма своевременных гроз; я же, благодаря книгам, ждала от жизни интеллектуального общения равных с равными. Поймите, я прочла великое множество работ, написанных мужчинами, для которых интеллектуальное общение было образом жизни, и даже не сознавала, сколь маловероятен такой образ жизни для меня.
Громадный воз чепухи въехал во французскую литературу, и галиматья совершенно заполонила драгоценные головы.
Я почувствовала себя в шкуре городского воришки, которого заподозрили в краже пропавшей буханки хлеба. Так мое прошлое аукнулось мне в настоящем, на невинную женщину обрушилась настоящая лавина обвинений.
Пока «невозможно» есть в твоей голове, ничего не произойдёт.
Унижающий кого-то, прежде всего унижает самое себя
– Ну, и за что тебя жена выгнала? – задала Елена Михайловна важный вопрос.
– Почему ты решила, что выгнала? Может, я сам ушёл?
– Так не бывает! Мужчины сами не уходят. Они ведут себя безобразно и ждут, когда их выгонят. Ты не бабник, случайно?
– Ты уж определись, бабник я или алкоголик!
– Одно другому не мешает.
– Надо будет попробовать.
- Женщинам лучше удаётся организовать свою жизнь, - заметила Керенса. - Мужчины в этом плане безнадёжно. Вот почему они всегда женятся по ошибке.
"Смерть давнего врага, как это ни странно, воспринимается как смерть давнего друга." (с)
Скучнее сна занятий не придумаешь
– Клянусь швом своих антитромбозных чулок. – Герлинда подняла вверх правую руку.
— Надеюсь, вы не уйдёте до ужина? — спросил Бильбо вежливо своим самым ненастойчивым тоном.
— Ни в коем случае! — ответил Торин. — Мы и после ужина не уйдём.
А я думал — хорошо пою. Вот всегда так выходит: человек-то думает про себя — хорошо я делаю! Хвать — а люди недовольны…
- Ах, Китти, как бы мне хотелось попасть в Зазеркалье! Там, должно быть, столько всяких чудес! Давай играть, будто мы туда можем пройти! Вдруг стекло станет тонким, как паутинка, и мы шагнем сквозь него! Посмотри-ка, оно, и правда, тает, как туман. Пройти сквозь него теперь совсем не трудно…
— Дурость — не сопли. С возрастом не проходит.
«Скромность, несомненно, украшает девицу, но лучше все-таки добавить к этому украшению иные. Для утра лучше всего подойдут жемчуга, ибо они подчеркнут ровность кожи и цвет её».
– Ненавижу! Как же я его ненавижу – эгоистичный, помешавшийся, беспринципный ублюдок! Довел страну до предела! За шестьдесят лет никаких изменений в законах, убийственные налоги, армия старинного образца, от которой ни толку, ни смысла, мужики пятнадцать лет жизни теряют совершенно напрасно! Тьма, он ни умертвия не делал за все годы своего проклятого правления! А теперь одумался в конце жизни, решил, что свои порядок в королевстве не наведут и давай требовать соседнего принца! Божком себя возомнил! Вершителем судеб! Мразь!
– Пойду, и, как самая приличная девочка, займусь сексом с первым встречным. Потрясающе просто!
– Давай еще посидим, – прошептала Хелл, – ты теплый, и на тебе поплакать можно. – Обозвала гибридом тюфяка и жилетки и еще и хохочет, – буркнул Стилет.
Вы смотрите кругом, вы кого-то ищете, вы догадываетесь... Но миг проходит, и, может быть, назавтра же вы встретите опять тот же задумчивый и рассеянный взгляд, как и прежде, то же бледное лицо, ту же покорность и робость в движениях и даже раскаяние, даже следы какой-то мертвящей тоски и досады за минутное увлечение... И жаль вам, что так скоро, так безвозвратно завяла мгновенная красота, что так обманчиво и напрасно блеснула она пред вами, — жаль оттого, что даже полюбить ее вам не было времени...
— Жаль, что не существует лекарства от смерти… — говорит Владыка Зари. — Но чужая жизнь не может быть таким лекарством!
Твой "восемнадцатый уровень посвящения" мне ни о чем не говорит. Откуда я знаю, может, это означает, что тебе наконец-то доверили чистить сортиры!
Кто -то сражался за дорогую одежду и украшения, кто-то за возможность увидеть груди прекрасных дам... Сдаваться никто не собирался.
Разработка новых песчаных карьеров наносит ущерб экосистемам. Само стекло разлагается тысячелетиями.
При этом его можно перерабатывать БЕСКОНЕЧНОЕ количество раз. Если бы стекло могло исповедовать религию, это был бы буддизм с верой в перерождения.