Унгерн принадлежит к породе воскресающих мертвецов, время от времени обреченных вставать из могил, чтобы напомнить нам, что породившие их обстоятельства имеют продолжение в истории.
В этой жизни неважно, как ты взлетаешь, - важно, как ты падаешь.
Метафоры – неловкий способ выражения мыслей, но эмоция по самой своей природе не оставляет более четких и разумных способов.
Те, кто защищает Право от бунтовщика, не должны бунтовать.
Игры должны оставаться играми.
Жалейте лучше Тьму, если с ней свяжется этот зеленоглазый дьявол.
Он блистал своим отсутствием и как будто унёс с собой свет из комнаты.
В следующее мгновение Дафна вновь лежала в пустой комнате Келаса, погруженной в мертвую тишину и ночной мрак. Лишь тонкая полоска света просачивалась из-под двери. Ни малейшего дуновения морского ветра, ни единого шороха травы. Ничего, что могло бы заставить ее поверить, будто мир, в котором нет его, может спокойно существовать.
Главное – разложить свои действия на маленькие шажочки: сначала сделай то, потом это… Моральные затруднения испытываешь, только когда видишь всю картину целиком, а так вроде бы ничего плохого ты не делаешь. Ну, почти ничего…
Двенадцать лёт - слишком долгое время для того, чтобы продолжать там, где закончили. Слишком долгое даже для того, чтобы сказать, что они друг друга знают. Слишком долгое для того, чтобы разговор пошел как по маслу.
Король сынов собрал у трона (Должно быть, был навеселе):
"Чтоб вам супруг найти законных,пусть каждый пустит по стреле.
Стрела в селенье приземлится,и вы отправитесь за ней.
Вот там и встретите девицу,невестку мне на склоне дней".
Один промахивался редко,и,надоумленный отцом,
Послал стрелу из лука метко...И стал немедленно вдовцом.
Стрела второго мчала птицей,пока, на радость детворе,
Ей не случилось приземлиться в одном купеческом дворе.
Добрался юноша до места...Похолодело все внутри:
Там лишь одна жила невеста,ей было восемьдесят три.
Другие стрелы полетели,как государь того хотел.
Насилу юноши успели их повыдергивать из тел.
Сыграли свадьбы, но без блеска.Мой зритель, нервы береги!
Все королевские невестки-кто без руки, кто без ноги.
Чтоб с вами вышло все иначе и сокрушаться не пришлось,
Не полагайтесь на удачу,а уж тем паче - на авось.
И не бегите к папе-маме.Чтоб не случилася беда,
Решайте, дети, только сами,на ком жениться и когда!
"В другой раз, папочка, она взяла меня с собой на моторную яхту мистера Бантлайна – смотреть парусные гонки. Я сама попросила ее захватить меня с собой. Я сказала, что в Писконтьюте только и разговору, что об этих парусных гонках. И еще сказала, что мне хотелось бы посмотреть, действительно ли это так интересно, В этот день в гонках участвовала их дочка, Лайла. Она – самая лучшая яхтсменка в городе. Вы бы посмотрели, сколько кубков она выиграла. Они расставлены по всему дому. Хороших картин тут у них нет. У одного из соседей есть подлинный Пикассо, но я сама слышала, как этот сосед сказал, что лучше бы у него вместо этого Пикассо была такая дочка, как Лайла, которая умела бы так здорово управлять яхтой. Я подумала, не все ли ему равно, но вслух ничего не сказала. Поверьте мне, папочка, я тут у них не говорю и половины того, что думаю. Словом, отправились мы смотреть эти гонки – и вы бы послушали, как миссис Бантлайн орала и бранилась. Помните, какие слова говорил Артур Гонсалес? А миссис Бантлайн и не такие слова кричала, Артур, наверное, таких никогда и не слыхал. Мне еще ни разу не приходилось видеть, чтобы дама так выходила из себя и так злилась. Про меня она и забыла. Она была похожа на ведьму, искусанную бешеной собакой. Можно было подумать, что судьба всего мира зависит от этих загорелых детей на красивых белых яхточках. Вдруг она. вспомнила, что я все слышу и что не стоило при мне кричать всякие гадкие слова.
– Постарайся понять, почему мы все так волнуемся, – сказала она. – Ведь Лайла вот-вот может выиграть „Кубок Командира“.
– О, – сказала я. – Теперь мне все понятно, – честное слово, папочка, больше я ничего не говорила, но по глазам, наверное, было что-то заметно.
Главное, что меня поражает в этих людях, – это вовсе не то, что они такие невежественные или такие алкоголики. Удивительней всего, что они думают, будто все на свете – подарок бедным людям от них или от их предков. В первый день моего приезда миссис Бантлайн провела меня на боковую террасу, посмотреть закат. Я посмотрела и сказала, что мне очень нравится, но она ждала, что я должна что-то ей сказать. Но я никак не могла придумать, что мне еще полагается говорить, и я сказала довольно глупую фразу: „Спасибо вам за это“. Оказалось, что она именно этого и ждала. „Пожалуйста!“ – сказала она. После этого я уже благодарила ее за океан, за луну, за звезды в небе и даже за Конституцию Соединенных Штатов.
Может быть, я очень нехорошая и глупая и потому не понимаю, как можно жить в этом Писконтьюте. Может быть, я просто та свинья, перед которой нечего „метать бисер“, но мне никак не понять, почему так выходит. Я хочу домой. Пишите мне поскорее. Я вас очень люблю.
Селина.
P. S. Кто же на самом деле правит этой безумной страной? Уж конечно, не эти ничтожества».
– Здесь, наверно, какие-нибудь макоеды живут, – сказал Пестренький. – Это какие еще макоеды? – спросил Незнайка. – Ну, которые любят мак.
Не выскочишь из сердца!
Если Вас о чём то просит маг, верх неблагоразумия ему отказывать.
-если хочешь победить игрока, сперва нужно научиться играть.
Волшебная страна – музыка. Но эта страна не моя. Я училась без энтузиазма, скучала, как пассажир в зале ожидания, который ждет своего поезда. А поезд все не идет, и сколько ждать – непонятно, может быть, всю жизнь. Вот где тоска… Сейчас я могу сказать, что музыкальное образование обогащает жизнь, делает ее более стереофоничной. Очень часто, когда я приезжаю в незнакомые города, я сажусь на лавочку, закрываю глаза и слушаю, как звучит этот город на слух. Одесса поразила меня страстным скрежетом: скрежет трамваев и скрежет голубей. Во всем жара и страсть. Трамвай «Желание». Столица Лаоса запомнилась покоем и тишиной. Шуршание шин об асфальт – шорк-шорк… Девушки на велосипедах – абсолютные статуэтки: белые кофточки, синие юбочки, точеные ножки на педалях. Шорк-шорк… Работники отеля говорят друг другу: «Бо-пи-нян». Это значит: не бери в голову. Вот так и живут: шорк-шорк и бо-пи-нян. Кому-то покажется скучно, а на самом деле – замечательно. Ничего лишнего. Иногда в магазине или на базаре слышится ор. Кто-то орет на всю голову. Значит, приехали русские, переговариваются между собой.
супругов связывают не быт, не дети, а совместно совершенные безумства и дуэтом сделанные пакости
– Женам случается умирать, – заметил Джеймс. – Да, благодарение Богу.
- Теперь ты должна снять одежду и, нагая, лечь на алтарь.
- Что-о-о?!
- Обнажайся и ложись на алтарь, - чуть менее высокопарным тоном повторил Ийрилихар.
- Совсем? Полностью раздеваться? – охрипнув от ужаса, уточнила я.
- Ну да, - кивнул демон с таким видом, словно не понимал, в чем проблема.
- И… и нижнее белье снимать? – выдавила я, чувствуя, что ещё немного, и мне совсем поплохеет.
- Я же сказал, полностью раздеться.
- Нееет, я не буду! Сам раздевайся! И вены тоже сам себе режь! А я не собираюсь тут…
Меня прервал смех демона. Я подавилась возмущением и потрясенно воззрилась на него.
- Ладно, не раздевайся, - отсмеявшись, разрешил Ийрилихар. - Это необязательное условие.
Но я видел и вижу, к чему привела война. Она не только губит тысячи или сотни молодых мужчин. Она губит что-то в самом народе, и восстановить это потом невозможно. И если войн, через которые прошел народ, слишком много, в итоге остается только грубое животное. Первобытное существо, которое мы, вы я и другие, подобные нам, - пытались поднять из жижи, где оно барахталось.
Прямолинейность его вызвала в душе Тисы волну неясной тревоги и чувство, словно ее подталкивают к клетке с большим куском сыра и дверца вот-вот захлопнется
каждый шаг определяет наше будущее
Я обеими руками голосую за свободу выбора. Наличие выбора - это и показатель, и источник свободы; это главный признак цивилизованного общества. Однако выбор, совершаемый в темноте невежества, в отсутствие правдивой информации, обессмысливается.
настоящей любовью люди, как костром, греются. А похоть - она только пачкает многое. И тело, и душу