Он безнадежно пытался выманить из Москвы Шехтеля, осыпая его упреками: "Жилье в городе летом - это хуже педерастии и безнравственнее мужеложества".
Разлука - вот какая штука , не ожидая ничего мы вздрагиваем не от стука , а от надежды на него.
Б.Окуджава
Она хотела выговориться, как я почувствовал.— Как и все, как видите, поедаю вас глазами. И не могу отвести взгляд. Смотреть приятно. Мне очень хотелось вас увидеть и ради этого придумал получение медикаментов. Я даже не знал, что хочу. Захотелось увидеть вас — мою старшую сестру. Пожалуй, это настоящая правда. И если у сестры все хорошо, то и я рад, мне хорошо, а если у нее горе, то и мне плохо. Вижу, что вам сейчас очень плохо.— Мне очень плохо, вы верно угадали. Но мне никто не поможет, — она присела на скамейку и указала мне напротив, — присядьте. То, что я пережила за последнюю неделю, считала самым страшным за всю свою жизнь, но оказывается, что есть нечто и похуже. Извините, что разнюнилась, зачем вам мои заботы?— Я слушаю.— Нет, нет, нет. Хватит. Я и так слишком много сказала, — она встала, поднялся и я. — Нам пора. Меня ждут больные, и за вами должны подъехать. Извините еще раз. Неудобно, что мы уединились. Еще один повод для разговоров. Пошли.— Садитесь, Майя, и выслушайте меня. Садитесь. Больше такого шанса не будет. Вас добивается Максимов и добьется. У вас другого выхода не будет…— Откуда знаете!? Шепшелев наговорил? Сплетник! Хотя он сказал правду, — и расплакалась по-детски: руки на столе с сжатыми кулачками, голова на руках и содрогается в рыданиях всем телом. Пилотка упала с головы, короткие волосы, тонкая, почему-то длинная худая шея, лопатки и сдавленные рыдания. Какой сникшей, беспомощной была она в эти минуты. Видно, накопившиеся переживания, тревога, все пережитое и неотвратимость ожидаемого нашли выход в этих рыданиях. Я дотронулся рукой ее плеча, погладил, потрепал нежно волосы и произнес:— Поплачьте, поплачьте — легче станет. Надо выплакаться.Рыдания стали более звучные, со стенаниями, тело еще больше стало содрогаться. Наконец стала успокаиваться, полезла в карман халата, вытащила кусок марли, стала вытирать слезы, сморкаться, всхлипывая проговорила:— Извините, надо же так раскиснуть, извините, как я расклеилась… ну и размазня. Тысячу раз простите.— Вы меня не дослушали. Выслушайте! Максимов уже старый человек. У него есть семья, дети, возможно и внуки.— Не оскорбляйте меня, — и опять расплакалась, — вы хоть не оскорбляйте!— Прошу выслушать меня. Ваша связь с ним будет бесстыдством и позором, и я предлагаю выход, если не хотите стать его «пэпэже». Уверен, что пока не стали.Она уставилась на меня:— Застрелюсь, убью себя, но не стану потаскухой.
Кто-кто, а их гусляр Стоян знал, как общаться с девушками, а те в свою очередь знали, где яблок моченых для дружины достать да пирогов румяных. Так и делились знаниями то в хлеву, то на сеновале.
Никоэль старательно вспоминал, но был сбит с мысли, когда ему на грудь внезапно прыгнуло нечто - не очень тяжёлое, но явно наглое и бесшумно подкравшееся по покрывалу. Он резко распахнул глаза и почти в упор вперился взглядом в чёрную усатую морду. Мурчиана была не слишком велика и совсем не походила на взрослую особь. И что теперь с ней (или с ним) делать, парень не знал. Спихнуть? Вроде не положено, по объяснениям астора. А то вдруг потом действительно стоит ждать череды несчастных случаев, один из которых может стать летальным? Ещё больше в том, что не следует рыпаться, убеждала замеченная в ногах на покрывале пара взрослых животных. Они сидели, как кошки-копилки, по обеим сторонам и явно настороженно следили, чтобы никто не обидел малыша. Обложили! Ник не дёрнулся только благодаря многолетней выучке, приобретённой во время работы с опасными химическими веществами.
Если проблема только в деньгах, то это не проблема, а расходы.
- Бесстрашный первопроходец переплывает озеро в шляпе, - отплевывая воду, наконец вымолвил я.
- Но ведь ты тоже в шляпе.
- Это на случай, если мы повстречаем на берегу индейских дам. Надо же иметь на голове шляпу, черт подери, чтобы было что приподнять при встрече с леди. Джентльмены мы или не джентльмены?
За преступления отцов всегда платят дети...
"Самолёт взлетает, я смотрю в иллюминатор, Москва уходит вниз, а я улетаю, унося в себе новую жизнь.
Прощай, прошлое. Здравствуй, будущее."
Юру всегда интересовали реальные, осязаемые вещи. В отношениях с женщинами он ценил секс, наваристый борщ и чистые отглаженные рубашки. До недавних пор он, видимо, считал, что все эти блага можно ещё и разделить между разными женщинами. Получить от каждой то, что она умеет лучше другой.
...мы прекрасно умеем анализировать поступки других, а о себе очевидного не замечаем.
Вера вышла из души человеческой, превратившись в форму государственной морали.
"Может, она и глупая ведьма, но в своей жизни успела повидать куда более страшные вещи и держать удар научилась. По крайней мере, ей хотелось так думать".
"Лучше просить прощения, чем разрешения!"
— Где ты там?
— Ловлю котелок.
— Кого? — удивленно переспросила подруга.
— Не кого, а что. Котелок. Увлечение у меня такое: то метлы крылатые укрощать, то котелки прыгучие ловить.
- А как ты без испытаний расти будешь? Если тебе в рот будут булки падать, так ведь и штаны носить незачем? Говорят, за морями есть земли где людям не надо трудиться. Они и не развиваются, им и не надо ничего. А зачем? –
- ...Побудь здесь. Если там не опасно, я свистну. - А если опасно? - Заору.
«Вы шагаете вперёд, инспектор, и ведёте. Ваша задача — следить, чтобы дама ни во что не врезалась. А вы, Алис, позволяйте вести. Слушайте его. Я знаю, женщинам теперь это стало сложно, но уж постарайтесь. Поверьте, наш инспектор убережёт вас от шкафа. Итак… Раз‑два‑три, раз‑два‑три, не смотрите под ноги, не отклячивайте…»
Мудрые женщины знают, что прыгнуть со случайным знакомым в постель вечером, значительно проще, чем достойно встать из неё утром.
Когда человеку очень страшно, он начинает искать способ немедленно довести умеренно пугающую ситуацию до критической точки. Чтобы уж скорее рвануло и больше не надо было бояться.
Порядочными людьми легко манипулировать.
Экономический хаос мира, подобного вашему, означает необходимость бесконечного и тяжкого труда – причем труда настолько неприятного, что всякий не совсем бесхарактерный человек старается, насколько возможно, избавиться от него и требует для себя исключения, ссылаясь на благородство происхождения, заслуги или богатство. Люди вашего мира, несомненно, легко внушают себе, что они имеют полное право на подобную привилегию, – это внушили себе и вы. Вы живете в классовом мире. Вашему плохо тренированному уму не пришлось самому отыскивать оправдания вашему привилегированному положению: класс, в котором вы родились, давно приготовил их для вас. И поэтому вы без малейших угрызений совести забираете себе все самое лучшее и пускаетесь во всевозможные рискованные авантюры, в основном за счет чужих жизней, причем ваше сознание, сформированное окружающей его средой, упорно отказывается допустить даже мысль о возможности обеспеченного и упорядоченного и в то же время деятельного и счастливого человеческого общества. Вы всю свою жизнь боролись против такой идеи, словно видели в ней своего личного врага. Она и была вашим личным врагом: она безоговорочно осуждает ваш образ жизни, она лишает ваши авантюры какого-либо оправдания. И теперь, своими глазами увидев прекрасную жизнь, сотворенную сознательно и последовательно, вы по-прежнему сопротивляетесь; вы сопротивляетесь, чтобы не впасть в отчаяние.
Люди Земли владеют ею, и ни в каком случае они ее добровольно не уступят, не уступят сколько-нибудь значительной доли ее поверхности. Это вытекает из всего характера их культуры. Ее основа есть собственность, огражденная организованным населением. Хотя даже самые цивилизованные племена Земли эксплуатируют на деле только ничтожную часть доступных им сил природы, но стремление к захвату новых территорий у них никогда не ослабевает. Систематическое ограбление земель и имущества менее культурных племен носит у них название колониальной политики и рассматривается как одна из главных задач их государственной жизни.
Если богатство не сопровождается человечностью и добротой, оно становится злым и приносит гибель.
Люди не любят тех, кто от них отличается и ещё больше не любят тех, перед кем виноваты.