Гл.8
5. По этой причине обдуманность действий умного человека заключается в том, что он обязательно соединяет выгоду и вред.[1] Когда с выгодой соединяют вред, усилия могут привести к результату[2]; когда с вредом соединяют выгоду, бедствие может быть устранено. Поэтому князей подчиняют себе вредом, заставляют служить себе делом, заставляют устремляться куда-нибудь выгодой.[3]
6. Правило ведения войны заключается в том, чтобы не полагаться на то, что противник не прийдет, а полагаться на то, с чем я могу его встретить; не полагаться на то, что он не нападет, а полагаться на то, что я сделаю нападение на себя невозможным для него.
7. Поэтому у полководца есть пять опасностей: если он будет стремиться во что бы то ни стало умереть, он может быть убитым; если он будет стремиться во что бы то ни стало остаться в живых, он может попасть в плен; если он будет скор на гнев, его могут презирать; если он будет излишне щепетилен к себе, его могут оскорбить; если он будет любить людей, его могут обессилить.[4]
8. Эти пять опасностей – недостатки полководца, бедствие в ведении войны. Разбивают армию, убивают полководца непременно этими пятью опасностями. Надлежит понять это.
Не важно, во что ты веришь, а важно, для чего тебе твоя вера.
Обычно люди обращаются за советом, - говорил Атос, - только для того, чтобы не следовать ему, а если кто-нибудь и следует совету, то только для того, чтобы было кого упрекнуть впоследствии.
– Не отчаивайтесь! – крикнул мистер Вонка. – На свете нет ничего невозможного!
- Ужасно противно,когда тебя ничего не ждет. - Это смотря о чем мечтать.
Может быть, и вовсе не так уж приятно быть хорошим, малыш 6655321. Может быть, просто ужасно быть хорошим. И, говоря это тебе, я понимаю, каким это звучит противоречием. Я знаю, у меня от этого будет много бессонных ночей. Что нужно Господу? Нужно ли ему добро или выбор добра? Быть может, человек, выбравший зло, в чем то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?
люди, поверившие в предопределённость событий, сами себе закрывали возможность изменений в собственной судьбе
Я понимаю, что значит пустота. Мне начинает казаться, что ее невозможно ничем заполнить в принципе. Мои психотерапевтические сеансы научили меня одному: эти бреши в жизни навсегда. Нужно научиться расти, обволакивая их, подобно растениям, обвивающим стеблями бетонные строения. Эти бреши формируют человека как личность. Теперь я это знаю, но не говорю об этом вслух, во всяком случае сейчас.
Военных преступников назначает победитель.
Часы мне всегда казались чем-то нелепым, чем-то таким, что лживо по природе своей, может быть, потому, что я, подчиняясь какому-то мне самому не вполне ясному внутреннему позыву, всегда противился власти времени и старался исключить себя из так называемого потока событий, в надежде, как я сейчас понимаю, сказал Аустерлиц, что время не пройдет и не проходит, что я могу еще его догнать, что там все так же, как было до того, или, точнее, что все моменты времени существуют одновременно и что все рассказываемое историей не может быть правдой, ибо произошедшее еще не произошло, а происходит только в то мгновение, когда мы начинаем об этом думать, хотя, с другой стороны, это открывает перед нами безотрадную перспективу созерцания неизбывных бед и нескончаемых страданий.
Невозможно убежать от того, что внутри нас.
Видите ли, верующие люди в большинстве своем видят в нашей планете эксперимент. К этому можно свести все верования. Какой-нибудь бог вечно все устраивает и во все сует нос, водится с женами ремесленников, открывает скрижали на горах, велит приносить ему в жертву детей, разрешает людям говорить одно и запрещает даже упоминать про другое, мешает радоваться и наслаждаться собой. Почему боги не оставят нас в покое? Ведь все их вмешательство просто свидетельствует о некомпетентности.
Чем злее повар - тем мягче отбивные.
Стоит выпить с дьяволом и после очередной рюмки коньяка удастся уговорить его не злобствовать.
Каждый интеллектуал по-своему мудак. Вы на свои же вопросы не знаете ответа.Образованная публика тащит из книг все лучшее и рядится в него вроде тех крабов, что украшают себя водорослями.
Теперь я тружусь во имя великой цели - понимаешь? - великой. А тот, кто трудится ради великой цели, сам становится великим, даже если он - последняя спица в колесе.
Порой счастье – это совсем просто, правда, осознаем мы это тогда, когда простое становится недоступным.
<…> такого, как мне нужен, взять негде, а таких, какие есть, мне не надо.
C охотой приступай к дневным делам своим, но берись лишь за такие, что ночью не потревожат твоего покоя.
Все окружающие настолько заражены нарциссизмом,что занимаются любовью исключительно с самими собой.
Предположим, что мир - по крайней мере мост - сошел с ума, но разве это повод пропускать завтрак?
Пыль ложится на предметы безостановочно, но мы ее не замечаем, пока не накопится много, и тогда мы говорим: фу-ты, какая грязь! По-моему, как раз это и есть интуиция.
- Знаешь, - сказал Клем, - он считает, что люди в основной массе хорошие, но он так считает, только чтобы не спиться.
Засыпаю я с мыслью о том, что моя жизнь реально начнется завтра или послезавтра, или послепослезавтра, во всяком случае скоро (ведь это неизбежно случится).
Слова, если они правильные, если настоящие, если сказаны верно и с душой, проникают через все барьеры, они их попросту не видят.