Клиент всегда прав, он свято в это верит и не стоит переубеждать человека, ему так комфортнее и он охотнее платит.
Поняла, что мне срочно нужно отвлечься. И морду кому-нибудь набить. Морду набить – самое лучшее!
... лучше одной, чем с кем попало.
Эндрю, с болью в душе и в паху, вернулся к созерцанию замызганного окна.
Никто не бывает всегда в порядке.
Никогда не сомневайтесь в собственных силах, — прошелестело в ответ, — и тогда даже то, что кажется невозможным, станет вам по плечу.
– Всегда первыми жертвами становятся невинные, – произнес он. – Так было много веков назад, так происходит и сейчас.
Мало кто способен по достоинству оценить младшего товарища, когда тот вдруг совершает головокружительную карьеру. Подобный взлет всегда кажется незаслуженным и несправедливым.
Если женщина молчит и ничего не говорит, это уже само по себе наказание для мужчины. А начав что-то говорить, женщина даёт мужчине перевести вину на неё, на женщину, и заявить, что она ведёт себя слишком нервно, излишне драматизирует ситуацию и заставляет его самого сердится.
Удалённой работой в наш век никого уже не удивишь — а вот с людьми почему-то по-прежнему требуют общаться вживую. То есть, конечно, не требуют — никто не придёт к тебе под дверь с вилами и тортиком требовать коммуникации, — но всё-таки ожидают.
Немногим удавалось изменить его решения советом, и никому - силой.
Мама мне, помню, говорила, что в каждом человеке есть пружина. У одних она слабенькая, её можно долго сжимать. У других, напротив, тугая, чуть сожмёшь, и сразу отскакивает. Это, конечно, иносказительно. Потому что под пружиной мама подразумевала, скорее всего, терпение. Смысл в том, что даже у самого терпеливого человека оно не безгранично. Рано или поздно оно лопнет.
— Варианты? Нет, других вариантов нет. Разве что… — Тоже добавила во взгляд пренебрежения, покосившись на прелюбодейку.
— Разве что? — эхом подхватил Галеано, которого эта ситуация почему-то забавляла. По крайней мере, с губ правителя не сходила улыбка, а в глазах, как и у князя, плясали чертенята.
Ох уж эти мужчины с чертенятами в глазах и тараканами в головах.
— Можно было бы хранить верность своей жене.
Если Господь к каждому из нас приложил свою руку, то к Маринкиной груди он приложил сразу две.
Ненависть - это любовь, повернувшаяся спиной.
Себастиану вдруг стало жаль Торкеля. Тот взял в группу печально известного возмутителя спокойствия вопреки воле большинства. Ему наверняка пришлось защищать свое решение в разных ситуациях, и прежде всего перед самим собой. Одним из аргументов, скорее всего, было классическое «Не беспокойтесь, он теперь другой, он изменился». Но правда заключается в том, что никто не меняется, Себастиан это знал. Мы просто вращаемся вокруг той же оси, в результате чего показываемые нами стороны варьируются, но основа всегда остается неизменной.
- Ну уж нет. Мало ли что, вдруг ко мне любовник ночью заскочит? А тут муж со мной в одной кровати. Он же ревновать начнёт!
- А, ну если любовник, тогда конечно, - безоговорочно принял мою аргументацию муж. - Тогда спокойной ночи.
Многие власть имущие выказывают пренебрежительное отношение к церемониям
- до тех пор, пока оные соблюдаются. Но стоит окружающим и вправду отступить от этикета -
и те же самые власть имущие оказываются куда как менее демократично настроены.
Для Люка, виконта Кембритча, насущной необходимостью в данный момент было лежать в палате Королевского лазарета, смиренно молчать и слушать разоряющегося Тандаджи, словно потерявшего после скандальной коронации и промаха с похищением наследницы все свое хваленое спокойствие. В принципе, ничего нового он не услышал. На вопрос, к какой поисковой группе он может присоединиться, ему было сказано, что присоединиться он может только к толпе слюнявых идиотов, потому что только идиот может ради хорошей драки полезть под кулаки и получить вдобавок к снова поехавшей ноге еще и трещины в ребрах. И что, возможно, эту ногу стоит просто отрезать, чтобы сотрудник был избавлен от драк и обиженных женщин, смирно сидел в кабинете и думал головой. Которая, как ни странно, осталась цела, хоть он и получил по ней сегодня много раз. И что сейчас виконт, раз уж он счастливо избежал участи принца-консорта, освобождается от работы, пока не станет снова лицом похож на человека, а не на попавший под автомобиль баклажан.
Стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как ползёт муравей, как плывёт маленькая плотичка, как порхает мотылёк, как перебирается с места на место червячок, как движется микроб… — глава 3
Что такое жизнь, если не короткое путешествие бессмертной души в человеческом теле как внутри маленького баркаса.
Миллиарды клеток в любом живом организме ежеминутно умирают и рождаются, но с каждой минутой соотношение это едва заметно сдвигается в сторону смерти. Из всего живого на планете бессмертны только амёбы, бактерии и раковые клетки. Они могут жить вечно. Они жрут и делятся, делятся и жрут.
«Значит, у них есть, чему поучиться», — сказал в одной из своих лекций, ещё в 1909 году, профессор Михаил Владимирович Свешников.
В 2002-м трое учёных, два англичанина и американец, получили Нобелевскую премию за открытие генетически запрограммированной клеточной гибели. Они наблюдали под микроскопом, как рождается, живёт и умирает глист нематода, существо длиной в миллиметр, и выделили гены, в которых запрограммирован суицид клетки. А потом доказали, что точно такие же гены есть в геноме человека и выполняют они те же функции. Открытие теоретически давало потрясающие перспективы в лечении СПИДа, рака, инфаркта миокарда. Многие биологи заговорили о возможности изменять геном человека, задавать программу добровольного суицида раковым клеткам, и наоборот, отключать программу, когда кончают с собой клетки тканей сердца при инфаркте. На исследования выделялись огромные деньги, находились добровольцы, готовые все испытать на себе, открывались клиники, где малоизученные методы применялись в медицинской практике, Интернет, газеты, журналы пестрели рекламами универсальных генетических методов лечения всех человеческих недугов, включая старость и смерть.
Эд прав. Конечно, он прав, он всегда прав, но иногда правильно бывает сделать неправильную вещь.
Но в этот день, похоже, сам Высший следил за тем, чтобы удача мне не сопутствовала. Внимательно следил.
Если история чему-то нас учит, так прежде всего тому, что сильные страны нуждаются в сильных лидерах, имеющих четко сформулированные принципы национальной безопасности.