Но честного слова не должен нарушать ни один человек, потому что нельзя будет жить на свете.
Кто никогда не гулял ночью по городу с лучшим другом или просто добрым приятелем, тот вообще непонятно как и зачем живет на этой прекрасной земле.
В жизни главное не то, что будет в конце, а сам путь...
Боль неизбежна. Страдание личный выбор каждого.
Теперь все мы поиграем в небольшую игру, которую я называю «никто никого больше не убивает». Кому-нибудь нужно, чтобы я объяснила правила?
— Вот защитные камни: аметист, изумруд, бирюза, лазурит и рубин мужского рода.
— Мужского рода?
— Плиний писал, что у рубинов имеются половые различия, — нетерпеливо сказала Джейлис. — Кто я такая, чтобы спорить с ним? Именно с камнями мужского рода и приходится иметь дело: женские камни не работают.
Я подавила настойчивое желание спросить, каким таким манером она определяет пол рубинов, и задала другой вопрос:
— «Не работают» — это в каком смысле?
— В смысле перемещения, разумеется, — ответила она, глядя на меня с любопытством. — Прохождения через стоячие камни. Они защищают тебя от… ну, от того, что там есть.
Замышляя против кого-нибудь недоброе, мы всегда склонны считать этого человека своим врагом, и, если такой человек подносит нам розу, мы считаем, что он дает нам ее не ради аромата, а ради шипов.
Любящий человек никогда не предаст.
Смерть, - говорил он [Горн] еще, - представляется мне просто дурной привычкой, которую природа теперь уже не может в себе искоренить.
Счастье нужно заслужить, выстрадать, выгрызть зубами. Люди не терпят слабых рядом с собой. Их либо затаптывают, либо ломают.
Человек, совершивший насилие, никогда не явится загипнотизированной жертве в своем подлинном обличье. Можно определить ситуацию, пронаблюдать пугающее развитие событий – но преступник не выдаст себя.
Как это часто бывало в девятнадцатом веке, сестра для своих братьев была прислужницей, к которой те, впрочем, относились с обожанием.
Себя победить куда сложнее, чем соперников.
– Ерунда,– твердо сказал Кости, – правительство лжет людям всегда исключительно в своих исключительных целях. Как ты думаешь, что станет с людьми, если они узнают, что все существа из их ночных кошмаров – правда? Атомная бомба произведет меньший эффект.
– Мы бы справились, – сказал Тимми, выпятив подбородок. Кости с иронией посмотрел на него.
– В день, когда ваша раса перестанет убивать друг друга из-за цвета кожи или того, какой вы веры, я поверю в это.
Семья — это не те, кто связан кровными узами. Это те, кому ты по-настоящему дорог и кто дорог тебе.
— Надеюсь, он мертв и мне не придется с ним возиться? — нежным голосом спросил наш самый гуманный в мире целитель.
«...когда ты теряешь одного из родителей, то становишься членом специального клуба, участники которого испытали это особое чувство, которое другим до конца не понять.»
Смерть проходит между нами и, по видимости, разлучает нас только для того, чтобы соединить в вечности.
"... спортом надо заниматься, а не болтать о нем..."
— Но ты же сценарист. Впиши в сценарий, что ты останешься с нами ещё на несколько дней.
Кен заметил:
— Писатели могут лишь мечтать о такой власти над миром.
Не сдерживайся. Плачь. Ты спрашиваешь: кто ты? Ты родилась человеком — им и оставайся.
Сантиметры между нами накаляются и трещат зловеще.
Рывок. Тяжесть мужского тела. Жар чужой кожи. Бескомпромиссность неподатливых губ.
И моя ответная свирепость. С которой вонзаю ногти ему в плечи.
Боли, я хочу его боли.
И глупо думать о том, что кто-то кого-то спасал. Я спасла его, он – пытался помочь мне, вызволяя из пещеры монстра, при этом едва не теряя сознание от ужаса. Все это теперь походило на дешевую мишуру. Или на осыпающиеся по осени листья – когда иллюзия золотого дерева крошится глиняными черепками, а остаются голые, черные ветви, уже спящие и готовые встретить первый мороз.
Не обвиняйте небо в собственных грехах, лорд оттон Грэйд. Небеса, в отличие от вас, ограничений не накладывают.
Жизнь - лишь путешествие в неведомое.