"Юность порой слишком жестока. <...> Ещё чаще она бывает глуха. Не слышит того, что надо бы. Не помнит и не замечает. И боится признавать свои ошибки. И чем чудовищней ошибка, тем больше страх."
Но я же добрая, всем всё прощаю... пока не придумаю, как отомстить!
Шесть лет. Черт возьми, как много и как мало. Я уже забыла его. Руки, глаза, волосы. Его голос стёрся из моей памяти, покрывшись толстым слоем пепла. И вот на тебе. Появился, и сердце, словно предатель, опять стучит неровно. И руки дрожат. И дышится с трудом. С обидою.
Как трудно поклониться, когда единственное желание — это вцепиться им всем в горло.
Всё может быть, сказала рыбка сковородке…
— Даже если сейчас ты улетишь, — перебила его Клер, — ты все равно — рано или поздно — вернешься сюда, во Вьенн. И тогда тебе будет больно и обидно, что нет дедушкиного бушона, нет нашего дома, нет твоего прошлого. Прошлое не отпустит, Жюль, поверь мне. Поэтому не надо подрубать корни!
Он вовсе не злодей и не исчадие ада, он ни в кого не влюблен и не честолюбив, он почти ничто, если и чудовище, то весьма некрупное
Как нам рождаться, мы, конечно, не выбираем. Но как умереть, зависит от нас.
Депрессия – крайне тяжелая вещь. И не только для того, кто ею страдает.
Профессор Мечников однажды заметил: у человека инстинкт самосохранения такой же мощный, как и у животного, но человек осознает, что смертен, а животное об этом не догадывается.
— Все друзья что-нибудь друг для друга делают.
— Может быть, только этого никто не подсчитывает и не записывает. Дружеские отношения не вносят в таблицы.
Не странно ли, что в минуты жизненных потрясений мысли наши вдруг обращаются к детству?
«Чтобы чего-то добиться в этой жизни, нужно уметь три вещи. Ждать, рисковать и понимать, когда нужно первое, а когда — второе».
Я начинала понимать, какое значение придают американцы спорту вообще, — откровение для меня. У нас хвалили тех, кто хорошо учится, но для здешних детей хороших оценок недостаточно. Они должны были еще заниматься спортом и музыкой и иметь ровные зубы.
– Воскресенье: Музей естественной истории. Понедельник: Музей естественной истории. Вторник: Музей естественной истории. Среда…
– Стоп, хватит. Не рассказывай мне про среду. Пусть это будет сюрприз.
—Прошу прощения, я ничего у вас не просил! —Нет, просили. И вот сейчас уже второй раз —моего прощения. Я его даю.
Три основные причины траты времени впустую: ненужные встречи, неважные электронные письма и затянутые презентации в Power Point.
— Ты слишком серьезно относишься к смерти... Нельзя относиться серьезно к тому, о чем ничего не знаешь. Я имею в виду, что ты ведь совершенно не знаешь, каково это — быть мертвым. Так почему ты считаешь, будто это страшнее, чем жить?
В политике важны не слова, а голос,
которым они произносятся.
/ Жюль Ромен /
– Это родители Чарли, – пробормотала я.
Рис застыл.
Похолодев, я выпрямилась у него на коленях и ответила на звонок.
– Алло.
– Роксана. – Мама Чарли никогда не называла меня Рокси. Ни разу в жизни она не использовала мое уменьшительное имя. И я никогда не слышала, чтобы ее голос звучал так подавленно, как в тот момент.
У меня задрожали руки. Я высвободилась из объятий Риса, встав на ноги. Переступив через Джекса, я отошла подальше от костра.
– Да, это я. Что случилось?
Не знаю, зачем я вообще задала этот вопрос. Я прекрасно понимала, что она собирается сказать. В глубине души я уже все знала. Казалось, все мое счастье рассыпается как карточный домик.
– Мне очень жаль, – сказала она.
– Нет, – прошептала я, оборачиваясь. Рис стоял в нескольких шагах от меня. По его обеспокоенному лицу я поняла, что он тоже обо всем догадался. Он шагнул ко мне, но я попятилась от него.
Мама Чарли издала полный горечи стон, хотя я и представить не могла, что она способна на такое.
– Все кончено. Он… Чарли умер этим вечером.
По-видимому, евреи-хасиды не верят в контроль над рождаемостью, но, помимо этого, они верят, что Бог велит им иметь уйму детей. Бог сказал:"плодитесь и размножайтесь". И они делают это, потому что так сказал Бог. Так что, полагаю, заниматься сексом - значит определённым образом служить Богу.
Ад можно проковырять в себе вилкой.
Робкие - они податливые, легко мирятся с нашими капризами. В делах сердечных мы, женщины, должны всегда иметь преимущество.
Писал долго и исписал две страницы такими словами, которых не стоило оставлять на бумаге и не стоило вообще произносить даже. Но страницы я эти не вырвал, а, наоборот, поставил дату и точное время. Потом прочитаю. Кстати, вполне может быть, эти две страницы будут мне полезны, потому что тут я от души всё написал. Говорят, что от таких слов должны сгущаться негативные энергетические поля. Только ничего не сгустилось.
Говорят, что голод - лучшая приправа.