Жадность не красит мужчину, а мелочность тем более
человечество рано или поздно само себя угробит. И в этом нет ничего ужасного. Люди - они заслужили. Зачем им существовать? Они только и делают, что всё портят. Развили науку до такого уровня, что умеют летать к далёким звёздам, а равенства и справедливости среди самих себя так и не добились.
Тому, кто знает секрет времени, легко управлять чужой судьбой.
Раневскую о чем-то попросили и добавили:
-- Вы ведь добрый человек, вы не откажете.
-- Во мне два человека, -- ответила Фаина Георгиевна. -- Добрый не
может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.
Кто боится темноты, тот никогда не поймет света.
Колин предпочитал принимать ванну, а не душ, поскольку считал, что то, что можно делать лежа, никогда не стоит делать стоя.
Может, в этом секрет счастья? Принять его на мгновение, не важно, сколько краткое. Ведь если ты не готов, отбросив все сомнения, пустить в сердце хоть на час, стоит ли ждать, что оно задержится?
Проблемы других людей решались просто, а собственные обычно были куда как сложнее.
Честь нельзя оценить. Она либо есть, либо нет; либо мы готовы отдать за неё всё, либо лишаемся её.
...женщина цветет от женской же зависти, что роза от навоза.
Китайская пословица гласит: нашей жизнью управляют ветры судьбы, вынуждая следовать в определенном направлении. Люди с сильной волей могут противостоять буре и выбирать собственную дорогу, в то время как слабые вынуждены идти туда, куда их гонит ветер.
Голая неприглядная Правда лежала на операционном столе, вся опутанная трубками и проводами.
Мазукта пошевелил пальцами в хирургических перчатках и приблизился к столу.
— Так, что у нас тут..?
Шамбамбукли прочитал данные с таблички.
— Фамилия и имя больного: Истина Правда. Избита. Зверски. Кроме того, над ней надругались.
— Вижу.
Мазукта склонился над избитой Истиной, осторожно прощупал её живот и помрачнел.
— Живота не пощадили! Придется резать Правде матку.
Правда застонала.
— Ребенок… мой…
— Она что, в сознании? — испугался Шамбамбукли.
— Нет. Бредит, — успокоил его Мазукта. — Ишь, ребенка пожалела! Сама, между прочим, виновата!
— То есть как? — не понял Шамбамбукли.
— Связалась с дурной компанией. Ну и как обычно: сначала там просто вольно обращались с Истиной, потом стали над ней издеваться, дергать и вертеть как попало, а потом… всем скопом познали Истину. А она, между тем, была тяжелая!
— Кем тяжелая?
— Уже неважно.
— Меня никто не любит, — сквозь сон пожаловалась Истина. — На голую… Правду… глаза закрывают.
Мазукта без комментариев вколол Правде полный шприц чего-то розового, и она снова обмякла. После этого сама операция не представляла трудностей — тем более, была уже привычна и отработана до мелочей.
— Идея, — сказал наконец Мазукта, покачивая на ладони плод. — Мертворожденная. Вот что бывает, когда насилуют Истину. Всегда.
Он прицепил на ручку младенцу дохлый номер и отправил в анатомичку.
— Посмотрим, вдруг из неё еще удастся что-нибудь полезное извлечь. Сейчас рождается столько нежизнеспособных идей! Возможно, отдельные части из этой смогут их спасти.
— А куда нам теперь? — спросил Шамбамбукли.
— Ну, на сегодня уже ничего серьезного. Осмотр пятой и седьмой палаты. Слепая Вера и безумная Надежда.
— А шестая палата..?
— А… — Мазукта обреченно махнул рукой. — В шестой уже никакие средства не помогут. Там лежит совсем безнадежная Любовь.
Этрусский язык полностью и абсолютно бесполезен. Разве можно найти лучшую основу для фундамента образования подлинного джентльмена?
Есть женщины, с которыми хорошо,
но без которых еще лучше.
И есть женщины, с которыми плохо,
но без которых еще хуже.
«Некрос — место, где вашу смерть оценят.» По сто бальной шкале исходя из качества сохранности вашего трупа.
– Чего искать? – та самая женщина, от которой едко пахло чесноком, выступила вперед. – Вон она! Или вы, состоя с нею в противоестественной связи…
– Госпожа, – ладхемский посол подхватил женщину под локоть, но она с раздражением отбросила его руку.
– …выгородите её? Да нас всех тут собрали, чтобы ей скормить!
– Я жирное не ем, – отозвалась демоница из-за плеч легионеров.
Это новый мир - родина чудес, но у чудес тоже есть иерархия.
Да разве я сегодня на цены смотрела? Один член резиновый стоит, как хорошие зимние сапоги! Да что там сапоги, как зимняя резина на мою "Хонду". А там резины всего сантиметров двадцать. Даже батарейки в комплекте к члену не идут. За что такие деньги, стесняюсь спросить?
Когда нам кто-то нравится, мы глупеем. Таков мой вердикт.
"Аутопсия" означает "видеть самому" ;мне казалось, будто вуаль была отброшена назад и ужасающая хрупкость организма оказалась выставлена наружу. Я разговаривал с пациентом и вдруг представлял его тело на полке в морге :глаза приоткрыты, кровь холодная и тёмная. Такие моменты шокировали, но в какой-то степени мотивировали.
Давиду очень хотелось к Яне, вот только он не знал, с какими глазами будет к ней подходить. Надо извиниться, но где найти подходящие слова? Что если не примет его?
Впрочем, она его жена. Она должна его простить и понять.
Причем срочно, потому что он не собирался быть вдали от нее ни единого дня.
Глядя на лысую голову Дианы, Эмма не испытывала ни восторга, ни умиления. Малышку нельзя было назвать даже хорошенькой – толстощёкая и краснокожая. Но как можно предать её? Как можно предать Макса, Еву и ещё несколько малышей и отдать их роботам на усыпление?
Вот о чём думала Эмма, пока сидела на полу рядом с детьми. Может, любовь – это не только поцелуи и объятия? Может, это готовность выполнять свои обязательства, чего бы это ни стоило?
Эмма понимала, что должна заботиться о детях, что это её собственный приоритет. Колька прав, она – штурман станции, и она не оставит детей.
– И потом, это же Соло. Что может стрястись?
Тавия фыркнула:
– Тебе весь список зачитать?
– Не надо, – уныло ответила Бинк. – У меня свой имеется.
Что за бред? Готовят идеальных невест... По мне, так, если человека любишь, то все его недостатки, наравне с достоинствами будут для любящего складываться в идеал.
Как нелепо выглядит то, каким образом мужчины воспринимают свой половой орган: он не только служит для получения удовольствия, но и является орудием агрессивного захвата. Согласно этой терминологии, король, воспользовавшийся телом спящей Талии, «вставил свой кинжал в ее ножны».