Экстерьер его служил примером элегантной быдловатости; интерьер представлял собой успешную попытку не впускать деревенщину внутрь.
- Послушай, каково расплачиваться бумажками, на которых напечатана твоя мама?
— А что есть Утилизация? — вопросил Роман.
— Утилизация, — сказал я Эдику, — есть признание или же категорическое непризнание за рационализированным явлением права на существование в нашем бренном реальном мире.
— Не понимаю, что женщины находят в других женщинах, — сказала я доктору Нолан в тот же день. — Что ищет женщина в женщине такого, чего она не может найти в мужчине?
Доктор Нолан ответила не сразу.
— Нежность, — произнесла она наконец.
Есть милые улыбчивые толстяки, и это совсем не про Юру. Он разжиревший крокодил, который проглатывает на завтрак, обед и ужин по человеку.
— Я помню, — сказал Дэйв, — ты как-то объяснял мне, что неприлично пить в кабаке, когда не знаешь, как он называется, а также уходить из кабака, ничего не выпив.
Финн добавил:
— Это приносит несчастье.
Сложно быть отцом. Чем старше становится ребёнок, тем сложнее. Бесполезно повышать голос, требовать, поздно подкладывать соломку, беспокоясь, чтобы не поранился. Можно только надеяться и верить.
Верить и... надеяться.
...таков обычный удел людей - не иметь ни одного истинного друга, если сам никого не любишь.
Ничего не происходит просто так, и ни в чем нет случайности. Для всего, что случается с человеком и происходит в природе, есть Высший смысл, Высшая задача и Высшая справедливость.
Боги – вы такие Боги, куда уж нам до вас. У вас миссии разные, планов, опять же, громадье. Цели величайшие. Где уж тут о случайном прохожем думать. Главное, чтобы костюмчик сидел….
В тринадцать жизнь идет наперекосяк. В четырнадцать - и вовсе заходит в тупик. В шестнадцать - хоть ложись да помирай. В семнадцать - конец света. А там терпи лет до двадцати, чтобы дела пошли на лад.
— А сколько лет тебе?
— Будет одиннадцать в следующем году.
— Значит, тебе десять?
— Будет двенадцать через два года.
— Аленка, смысл не всегда мерило, — не согласилась подруга, смерив меня внимательным взглядом. — Иногда нужно совершать безумства, которые в последствие обретут смысл, а, может, и не обретут. Безумство храбрых — вот мудрость жизни! Бывают моменты, которые выводят нас из равновесия, и, чтобы прийти в норму, нужно попробовать одно средство, если не поможет - другое, и третье, и четвертое. Главное - не останавливаться. Движение — жизнь!
...люди и так все отлично понимают - в том случае, если они не эксперты и не врачи.
Улыбайся, пусть даже сердце твоё раскалывается. Все мы, как рабы в поле, надеваем маску «всё в порядке, босс», а сами не знаем, как свести концы с концами.
Как там было в знаменитом стихотворении? Мы в мир принесем чистоту и гармонию, он будет купаться у нас в красоте. Здесь женщины пляшут, там бегают кони. Поверьте, мы знаем дорогу к мечте. Все будет проделано быстро и слаженно… Так, это не трогать — это заряжено.
Он еще не позабыл, каких ужасов насмотрелся в 1792 году на парижских улицах. И вся его натура человека просвещенного, повидавшего мир, учтивого, умеренного содрогается от страха, ибо он знает, на что способен остервенившийся народ: клевета запятнает самую безупречную репутацию, жестокость напялит личину добродетели, месть вырвет у Правосудия весы, а слава, если на свою беду оказалась не в пору и не к месту, повлечет за собой самые прискорбные последствия. И если все это стало возможно во Франции, прошедшей закалку идеями разума и просвещения, то поистине жутко представить, чем стихия народного бунта обернется в Испании, где невежественные дикие люди повинуются не велениям рассудка, но побуждениям сердца.
Люди, на которых мы не обратили бы никакого внимания при других обстоятельствах, вдруг для нас становятся самыми важными в мире, если могут каким-либо образом повлиять на наши чувства.
— Что же это за птицы?— Птицы вечности, маленькие весталки Непорочного Зачатия Музыки. Они вынашивают новую жизнь: имя ей — песня.
Всё-таки выбирать подарки любимым людям трудно. Так хочется угодить и так боязно ошибиться!
Страх и вина - сестры.
я ни разу не говорил, что люблю его, может, из-за того, что любил слишком сильно.
— Гадина! — завопил он.
Пшеница стояла такая высокая, что я даже не видел, откуда он орет.
— И на твой дом чуму, — ответил я.
— Да я не о том. Тут гадючье гнездо. Честное слово.
— Ой, я думал, ты обзываешься. Извини, на твой дом не-чуму.
Не бывает таких заклинаний, чтобы за три недели сбросить тридцать кило... Ну, в смысле, оно-то, конечно, бывают, если так подумать. Например, шаровая молния. Оторвёт вам ногу, вот и похудеете сразу. А таких, чтобы влияли на обмен веществ... Опять же, попытки были. Но если у вас колдовским способом удалить излишки жировой ткани или ускорить ваш метаболизм, ничего хорошего из этого не выйдет: либо помрёте, либо станете инвалидом. Поэтому даже сегодня, столетия спустя после экспериментов Квадриптиха, от избыточного веса существуют всего три проверенные заклинания: бег трусцой, гантели, и самое мощное, известное в научных кругах как «Меньше Жрать».
В те времена, разумеется, дамам не дозволялось принимать джентльменов по ночам, отчего блудить приходилось днем, — замечательное правило, благодаря которому всем удавалось выспаться.