Я не могла с тобой говорить: Слова застревали в горле
— Прошла депрессия, — негромко сказал Юрасик Лене, кого Глеб вышел из кухни. — Здорово, правда? А ты идти не хотела.
— Да ладно, не было у него никакой депрессии, — шепотом отозвалась Лена. — У эгоистов депрессии не бывает, потому что они любят только себя.
— А ему больше некого любить, — заметил Юрасик. — У него никого нет.
Гладиаторские битвы он устраивал не раз, иногда в амфитеатреТавра, иногда в септе; между поединками он выводил отряды кулачных бойцов из Африки и Кампании, цвет обеих областей. Зрелищами он не всегда распоряжался сам, а иногда уступал эту честь своим друзьям или должностным лицам. Театральные представления он давал постоянно, разного рода и в разных местах, иной раз даже ночью, зажигая факелы по всему городу. Разбрасывал он и всяческие подарки, раздавал и корзины с закусками для каждого. Одному римскому всаднику, который на таком угощении сидел напротив него и ел с особенной охотой и вкусом, он послал и свою собственную долю, а одному сенатору при подобном же случае — указ о назначении претором вне очереди. Устраивал он иной раз и цирковые состязания с утра до вечера, с африканскими травлями и троянскими играми в промежутках; на самых пышных играх арену посыпали суриком и горной зеленью, а лошадями правили только сенаторы. Однажды он даже устроил игры внезапно и без подготовки, когда осматривал убранство цирка из Гелотова дома, и несколько человек с соседних балконов его попросили об этом.
Когда кто-то знает о нас худшее, худшее и самое обидное, но не высказывается, а напротив, сдерживается и продолжает улыбаться и шутить – как это называется? Мы называем это привязанностью.
Любовь. Что знает один о любви другого?
Чем сильнее любишь, тем явственние ощущаешь опустошение, вызванное утратой любви, тем старательнее хранишь молчание перед лицом чужой сердечной привязанности.
Мой сон – моя тьма. Он мертв. Безупречен в своей пустоте, как никем пока еще не обнаруженная пещера.
Я слишком озабочен тем, чтобы быть собой, поэтому для меня сейчас не так важно быть с кем-то. Понимаете, да?
Аристократы делятся на тех, кто с совестью, и тех, кто с мозгами. Это так же очевидно, как и то, что королевский двор – болото похоти.
Хоть и говорится, что, мол, с миру по нитке – голому рубашка и что один в поле не воин, но если слишком уж полагаться на людей, то вскоре и впрямь голышом щеголять будешь, а там и один в поле останешься.
он прожил счастливую жизнь, это трудно отрицать, но никакое долгое счастье не приготовит тебя к одиночеству старости
Коко Шанель говорила: «Мне наплевать, что вы обо мне думаете. Я о вас не думаю вообще!»
Дни мелькали и составляли недели. Недели не останавливались на месте, а сплетались в цепь. Непрестанно что-то происходило. А когда постоянно что-то происходит, легко создается впечатление, что ты достигаешь какого-то реального результата.
Романтика не имеет отношения к реальности. Это абстракция. Реалистична только сама реальность. Все мы фантазируем о том, как прекрасно должна сложиться наша жизнь. А потом неожиданно умираем, теряем работу или не можем найти свою вторую половинку...
Ничто так не отравляет счастье, так не приводит в ярость, как сознание, что другой ни в грош не ставит что-то для вас драгоценное.
Поленья, разбросанные по поляне, не создадут костра. Для этого они должны гореть в одном месте.
— Как успехи?
— Грызу гранит бесчувственной науки! — как можно с большим энтузиазмом ответил Кремон.—
Вижу, что «грызешь», — хмыкнул древний колдун. — А надо «впитывать» знания! С любовью и нежностью.
— Все подряд «впитывать»? Да еще и с любовью?
— Сомневаешься, что тебе это понадобится? А зря! Это одна из немногих книг, которую надо знать наизусть. Я сам до этого дошел постепенно, десятки лет не догадывался, что легче и правильней выучить все и сразу. Чуть позже ты поймешь, как легче оперировать полученной информацией. Здесь все важно, любая мелочь может пригодиться.
The early mist had vanished and the fields lay like a silver shield under the sun. It was one of the days when the glitter of winter shines through a pale haze of spring. Every yard of the road was alive with Mattie's presence, and there was hardly a branch against the sky or a tangle of brambles on the bank in which some bright shred of memory was not caught. Once, in the stillness, the call of a bird in a mountain ash was so like her laughter that his heart tightened and then grew large; and all these things made him see that something must be done at once.
Кто к нам с мечом придёт – того проще застрелить.
Женщины или обессиливают мужчин, или возвращают им силу.
Единственное ценное в женщине, по мужским понятиям, это способность любить их, мужчин, единственных и неповторимых.
Причем зачастую надо заставить женщину сделать это любым путем. И как правило, чем грубее методы, тем плачевней результат. При «умелом» подходе и
«благоприятном» стечении обстоятельств из любой милашки может получиться очаровательная ведьмочка.
– Да тут шишки! Ты не знаешь, случайно, где поблизости продаются елочные гирлянды? Я что-то не замечала…– Они продаются на каждом шагу, Саша. – Стас подошел к ней и тоже загляделся на сосну. – Просто с годами перестаешь их замечать. Старею я, что ли? Часто думаю – а что после меня останется? Десятки бюстов каких-то мужиков, которых я не знал и знать не хотел бы. Да и то они сами на себя не похожи, вдовы жалуются. Не тот, говорят, человек. Ни разу, кстати, вдовец бюст жены не заказал. Одних мужиков ваяю. Живу как растение, радуюсь жизни, как могу.– Так бывает, что имя то, а человек не тот. – Александра вдыхала липкий, тревожный запах смолы. – Сосна пахнет как виолончель, правда? Канифолью. А что останется после меня, Стас? Совсем ничего. Но вот представь – живет на свете мальчик и погибает, не успев ничего сделать. И в его честь устраивают прекрасную аллею в городе на берегу моря.В кухне внезапно потемнело – словно кто-то выключил солнце. Выглянув в окно, художница увидела, что небо, по-весеннему безмятежное уже несколько дней, стремительно оккупируют темные плотные тучи, обещающие снегопад. Снежинки, принесенные резким северо-западным ветром, уже мелькали в воздухе и в сумеречном свете казались серыми, как пепел.– Пойдем искать гирлянду, – окликнула она непривычно задумчивого приятеля. – Ты прав – жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от праздников.
Прием от 12 до 4; я опоздал на целый час, время милосердия истекло!
Работой может считаться лишь та,что под вечер отзывается болью в спине и усталостью во всем теле.
Так или иначе человеку свойственно любить лишь себя. И выбирать того, кто сделает его как можно счастливее...
Любопытно заметить, как облегчает вас самая пустая шутка, когда у вас неспокойно на душе.