Впрочем, трудно в точности установить, что он делал, ведь он был там один, и история вынуждена строить догадки, — ну, а это для неё дело привычное!
Разве мать дает нам счастье, производя нас на свет?.. Куда там! Она бросает нас в мир, наполненный подводными камнями, и мы должны выбираться из этого, как сможем.
Мужчин на рынке такая нехватка, что женщины больше не пользуются своим правом отказывать; для женщины большая честь, если ей делают предложение, и если какая-нибудь строптивая молодая леди жеманства ради ответит отказом, никогда не дождаться ей второго предложения, а тем более не загладить своего ложного шага, приняв то, что она отвергла. У мужчин такой огромный выбор, что положение женщины очень невыгодно; мужчина может стучаться в каждую дверь, и, если ему в виде исключения отказали в одном доме, он может быть уверен, что будет принят в другом.
Самое важное – понимать принцип удачи: принимай все, что идет в руки, иди туда, куда приглашают. Другими словами, используй каждую выгодную возможность для достижения своей цели.
Любое настоящее чувство между двумя людьми - слишком большая редкость, чтобы быть чем-то нормальным.
Там народу было видимо-невидимо, и все в костюмах. Одних гномов было человек пятьдесят. И еще было очень много белых "снежинок". Это такой костюм, когда вокруг много белой марли, а в середине торчит какая-нибудь девочка.
Мне тоже известны такие, которые приятней отказывают, чем она даёт...
Гордость – это, конечно, здорово, – объяснил он, – но колбаса есть колбаса.
Друзья детства – это любовь на всю жизнь, и тем больнее они разбивают нам сердце
Именно так. Нужно только открыть глаза. Сердце может солгать, голова одурачит тебя, но глаза видят верно. Гляди своими глазами, слушай своими ушами. Пробуй своим ртом. Нюхай своим носом. Ощущай своей кожей. Потом придут мысли… потом. Только так можно узнать правду.
Когда говорят, друг друга не слышат; поэтому и изготовляют гонги и барабаны. Когда смотрят, друг друга не видят; поэтому и изготовляют знамена и значки». Гонги, барабаны, знамена и значки соединяют воедино глаза и уши своих солдат. Если все сосредоточены на одном, храбрый не может один выступить вперед, трусливый не может один отойти назад. Это и есть закон руководства массой.
Мистер О'Тул в бешенстве запрыгал на месте.
- А жучки?! - неистовствовал он. - А что будет с жучками? Вы не допустите их в эль, я знаю, пока он будет бродить. Уж эти мне гнусные правила санитарии и гигиены! А чтобы октябрьский эль удался на славу, в него должны падать жучки и всякая другая пакость, не то душистости в нем той не будет!
- Мы набросаем в него жучков, - пообещал Оп. - Наберем целое ведро и высыплем в чан.
О'Тул захлебывался от ярости. Его лицо побагровело.
- Невежество! - визжал он. - Жуков ведрами в него не сыплют. Жуки сами падают в него с дивной избирательностью и...
Когда человек перестает делать выбор, он перестает быть человеком.
В этой жизни есть только два определяющих фактора: надежда и страх. Надежда дает силу, страх убивает.
Можно изменить всё, кроме смерти
.... в чело поразил его камень жестокий;
Брови сорвала громада; ни крепкий не снес ее череп;
Кость раздробила; кровавые очи на пыльну землю
Пали к его же ногам; и стремглав, водолазу подобно,
Сам он упал с колесницы, и жизнь оставила кости.
Проиграть, так миллион, ну а врать — так вдохновенно.
И наступает день, когда узнаешь и постигаешь множество вещей, но уже слишком поздно, ибо вся жизнь была предопределена, в ту пору, когда ни о чём не имеешь понятия.
– Мы теперь не в Миссури, мой юный друг. Мы в Канзасе. Такой плоской унылой пустыни ты еще в жизни не видел. Когда в тысяча пятьсот сороковом году Коронадо пришел сюда искать золото индейцев, у него половина людей сошли от тоски с ума. Здесь не поймешь, где находишься. Здесь ни гор, ни деревьев, ни даже ям на дороге. Канзасская степь ровная, чистая, как смерть, и когда ты пообживешься, то и сам поймешь: сбежать отсюда можно только вверх, только в небо, оно здесь тебе одно и друг, и помощник.
Если уж мы сами достигли столь многого за пару столетий, на что же способны действительно развитые существа? Да они же могут передвигать звезды, перестраивать галактики!
Твоего типа нет даже в учебниках по психологии. Да ты сходи к доктору Ленни хотя бы ради него. Как только твой случай опишут в психиатрических журналах, его начнут приглашать в Вену читать лекции.
- У вас прелестная шляпа, - произношу я, улыбаясь как можно слаще. - Не сомневаюсь, смерть птички того стоила.
Я чувствовала себя чем-то вроде беговой лошади в мире, в котором вдруг отменили бега.
— Ну ты наглей, но не забывайся!
— Лиля, — шепчу я. — Обязательно станет легче. И это правда. Сейчас главное — не натворить глупостей и помнить, что у нас будет завтра, послезавтра и много других дней. И там будет радость.