It has often been said, and no doubt truly, that one ages very quickly if one lives amongst unhappy people.
Мать выбирала для нее платья, книги, шляпки и мысли.
Масако посмотрела на подругу. Лицо у нее побледнело, губы дрожали.
— Мне очень нужны деньги. А с тобой я готова идти даже в ад.
Наверное, мы уже идем туда, подумала Масако, всматриваясь в запотевшее стекло. Впереди не было видно ничего, кроме хвостовых огней ползущей впереди машины. «Королла» будто уже не катилась по дороге, а плыла, не касаясь колесами земли, и все казалось нереальным, словно бы и эта поездка, и разговор были частью сна, который они с Йоси видели вместе.
Писатель - это человек, который ненавидит писанину.
Дни текли однообразно и тем самым были прекрасны. Опыт подсказывал, что за мирным течением будней, как правило, притаилась какая-нибудь жопа. И вот я пытался все успеть до того, как эта жопа явится на порог.
“— Нет ничего ненормального в том, что мать не любит ребенка. Я все время такое вижу. К сожалению”
Я не люблю, когда голову заполняет дерьмо, пропитавшее современную жизнь. Этот беспредел все соки из тебя выпивает. Настоящие битвы происходят у тебя в голове, поэтому там всё должно быть в порядке. И голову можно так же натренировать, как и тело; просто научиться отделять или сразу закапывать весь кал, которым тебя каждый день закидывают.
... ведьмы не боятся.
Они осторожничают.
A un hombre hay que seguirlo hasta el altar, y a un hombre valiente hasta el fin del mundo.
Our deadliest susceptibility is conformity, and our deadliest virtue is putting up with things as they are.
— Знаете, — проговорила она наконец, — когда я была помоложе, ничто не могло вывести меня из себя. А теперь меня все раздражает.
На войне все средства хороши
Разве реальная жизнь не дурдом с Божьим промыслом?
вот что мы за существа такие, женщины? Стоит заинтересовавшему нас мужчине произнести всего одну ничего не значащую фразу, а наша фантазия уже рисует нам наших будущих детей... уютный домик у моря...собаку... а там и внуков...
Человек - сточная труба вселенной.
все в Лос-Анджелесе этим занимаются: точно у них шило в жопе, носятся за тем, чего нет и в помине, в сущности, это страх перед самим собой, в сущности, это страх одиночества, я же испытываю страх перед толпой, толпой людей с шилом в жопе; людей, которые читают Нормана Мейлера, ходят на бейсбол, подстригают и поливают газоны и копаются с совочком в саду.
Кто-то когда-то сказал, что решимость, равно как и бравада — навроде вина в бутылке: пока оно есть, не думаешь о том, что будет дальше. Но бутылка неизменно пустеет, после чего следуют размышления о своем недавнем поведении.
О любви не задумываешься. В ней пребываешь.
Каждый человек носит в глубине себя чудовище.
Рост у парня был почти два метра, при этом он был настолько худой, словно леска от удочки.
Если мы будем обращать внимание на соглядатаев, то очень скоро кроме них в мире ничего не останется.
Полное счастье встречается редко, это удел детей, наркоманов и религиозных фанатиков.
...не отрывайся от земли, опирайся на нее, наблюдай жизнь, особенно же смотри, чтобы она не убежала вперед, пока ты стоишь, обернувшись к прошлому и оплакивая ушедшие счастливые дни, неосуществленное правосудие, и ломаешь голову, как это правосудие осуществить или установить его объем. Таков наш тебе совет. Он действителен и для "смысла жизни": не отставай, шагай вперед, оборачивайся, только когда споткнешься. но, чтобы не оступиться, лучше смотри себе под ноги. Если ты будешь идти, повернувшись лицом назад, то можешь уже не просто споткнуться, но так упасть, чтоб больше не встанешь.
Мы подводим только самих себя. Нужно минимализировать чувство ответственности, которое, как нам кажется, мы испытываем по отношению к другим.
В кривом зеркале памяти все выглядит иначе.