Эксперимент натолкнул нейрохирурга на мысль, что мозг сохраняет все, на что сознательно обратил хоть какое-то внимание, и сохраняет навсегда.
- Кого я пригрел на своей груди? - вполголоса поинтересовался муженек у мирозданья, на что я лишь насмешливо фыркнула и вернула умнику оружие. – Ладно, я всё понял – ты у меня уникум. Кровожадный и бесстрашный. Пока ты рядом – мне не страшен ни один враг. Ибо нет страшнее монстра, чем жена…
Почему человек так гордится чувствами, возвышающими его над животными? Они лишь умножают число наших нужд. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны; а сейчас мы подвластны каждому дуновению ветра, каждому случайному слову или воспоминанию, которое это слово в нас вызывает.
Кто прошел безопасно юношеские лета, тот как будто переплыл бурную реку и, оглянувшись назад, благословляет Бога. А иной со слезами на глазах, в раскаянии, обращается назад и окаявает себя. Того никогда не воротишь, что потеряешь в юности. Кто падал, тот достигнет ли еще того, чем обладает не падавший?
Но грустно думать, что напрасно
Была нам молодость дана,
Что изменяли ей всечасно,
Что обманула нас она;
Что наши лучшие желанья,
Что наши свежие мечтанья
Истлели быстрой чередой,
Как листья осенью гнилой.
Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Глядеть на жизнь как на обряд
И вслед за чинною толпою
Идти, не разделяя с ней
Ни общих мнений, ни страстей.
Роман в переписке, страсть, изложенная на бумаге, зашифрованные чувства... Как это созвучно Возрождению. Разве Петрарка не любил свою Лауру издали, разве Данте не возносил молитвы Беатриче на расстоянии? Нет, нет, физическая близость могла перечеркнуть все самое лучшее в их отношениях, а потому изгонялась сама мысль о ней!
Лучше тигр на равнине, чем змея в высокой траве.
— Хорошо, наверное, быть полным кретином! — ехидно сказал мне вслед Мелифаро. — Всегда приподнятое настроение и никаких забот!
— Тебе виднее, поэтому верю на слово, — усмехнулся я и прибавил шагу, чтобы оставить за собой последнее слово — пустячок, а приятно!
Товарищ, если у вас паранойя, это не значит, что за вами никто не следит. Одно другому совершенно не мешает.
— Боже мой, да вы просто псих. А раньше вы многих убивали?
— До встречи с вами — нет, — сказал он. — Никогда. Незачем было. Я никого не любил.
Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.
Смерть в двадцать восемь печальна, как дождь в декабре.
- Немного, очень немного требуется иногда усилий, чтобы спасти человека. Целого человека! - При одном непременном условии: если человек сам хочет спастись.
Любая реклама хороша кроме некролога.
В Сочельник обеда не полагается, а только чаек с сайкой и маковой подковкой. Затеплены все лампадки, настланы новые ковры. Блестят развязанные дверные ручки, зеркально блестит паркет. На столе в передней стоны закусочных тарелок, «рождественских», в голубой каемке. На окне стоят зеленые четверти «очищенной», — подносить народу, как поздравлять с Праздником придут. В зале — парадный стол, еще пустынный, скатерть одна камчатная. У изразцовой печи, пышет от нее, не дотронуться, — тоже стол, карточный-раскрытый, — закусочный: завтра много наедет поздравителей. Елку еще не внесли: она, мерзлая, пока еще в высоких сенях, только после всеношной ее впустят.
Что мертво, умереть не может.
- Вар Аррадин, если в ловушке наемница, закройте все немедленно и эвакуируйте ваших вампиров из замка! Если хотя бы часть того, что рассказывал о ней отец, правда, это последняя ночь для вашего клана!
— Литература развивает ум, зато распаляет страсти.
Не стоит парковать машину на стоянке для инвалидов – дабы ирония судьбы действительно не подсунула тебе вескую причину парковаться там.
Чем меньше имело значения мнение людей, тем сильнее чувствовался Бог.
Средний человек Видит только одно. Акции, которые никто не хотел покупать за 12 – 14 $, неожиданно прыгают до 30, а когда этот рекорд становится привычным, они выскакивает на уровень 50. Дальнейшего роста просто быть не может. Ну потом цена доходит до 60, до 70 и 75. Тут уже все уверены, Что эти акции, которые що несколько недель назад никто не брал за 14, больше расти не могут. Дальше – некуда! Но не доходит до 80, потом до 85. И вот тогда средний человек, никогда не думающий о ценности, но всегда только о ценах, действиями которого руководит не понимание условий, но смесь Страхов и надежды, становится на самый лёгкий путь – Он отбрасывает мысль, что бесконечный подъем невозможен. Вот почему аутсайдеры, которым хватает ума, чтобы не покупать по самый верхней цене, расплачиваются за это тем, что не берут свою прибыль. Во время бумов большие деньги сначала делает публика – на бумаге. Эта прибыль и остается на бумаге.
— Давайте внесем полную ясность. Это не планета наша в опасности. Это мы в опасности. У нас недостаточно сил, чтобы уничтожить планету… или спасти ее. Но мы должны собраться с силами и спасти самих себя.
Почему-то никто, кроме разве что Иоанна Богослова, не спешил давать практические советы по встрече апокалипсиса — куда идти, где прятаться, чем питаться. Словно ученые мужи боялись накликать беду. Мол, не буди лихо, пока оно тихо. Но лихо проснулось, и никто не оказался готовым к его встрече.
Ничто не напоминает нам о вечности и прошлом, не вызывает чувства надежности и не приносит подлинного удовлетворения.
Шёл солдат по дороге: раз-два! раз-два! Ранец за спиной, сабля на боку. Шёл он домой с войны. По дороге встретилась ему старая ведьма, безобразная, противная: нижняя губа висела у неё до самой груди. – Здорово, служивый! – буркнула она. – Ишь какая у тебя славная сабля! А ранец-то какой большой! Вот бравый солдат! Ну, сейчас я тебе отвалю денег, сколько твоей душе угодно.