Ночь кажется бесконечной, в то время как предрассветные минуты ускользают сквозь пальцы подобно песочным песчинкам, пока тикают часы, навсегда исчезая в прошлом и толкая тебя в будущее.
Неловко штаны через голову надевать. Для рук место есть, а голову куда вдеть, непонятно
Когда солнце и удача улыбаются, хорошо распускаться и цвести; но сколько в жизни дождливых дней, дней ноябрьской тоски, когда в доме и в сердце человеческом холодеет без чистого, живого блеска души и ума.
И тут же получил оценивающий взгляд гиперактивной пенсионерки. И поежился даже. Так цепко даже снайперы на цель не смотрят.
Внутри знакомая, горьковатая пустота после отражённой атаки. Опять. Сработал старый, испытанный рефлекс: увидела интерес – выставила шипы. Потому что за интересом всегда следует желание что-то взять. А я больше ничего не хочу отдавать. Мои запасы доверия кончились, и фабрика по его производству закрыта навсегда.
Мы сами выстраиваем реальность вокруг себя, и в этой данности нет ничего мистического.
- Вначале я решил, что Бэзила должно обрадовать наличие жены и детей, пускай и в другой реальности, - продолжал Марк. - Но потом я понял, что помимо жены он получил еще и тёщу.
Секретная школа русского рукопашного боя. Раньше ее знали только в спецназе и КГБ. У нее в основе лежит казацкий народный танец.
Как говорили ее учителя, есть два типа хорошего алхимика: атлет и интеллектуал. Хороший алхимик первого типа способен за три секунды перепрыгнуть через стол, выскочить в дверь и спрятаться за крепкой стеной, а хороший алхимик второго типа знает точно, когда пора делать ноги.
Вот она, значит, какая Медной горы Хозяйка! Худому с ней встретиться - горе, и доброму - радости мало.
Вы, люди, в принципе не умеете жить мирно. Вам всегда мало. Власти, денег, женщин! При этом вы умудряетесь окружить себя такими двойными стандартами, что просто смешно становиться за вашу собственную, так называемую нравственность. Сами не убиваете, но нанимаете тех, кто убивает за вас.
... и почему это она раньше никогда не замечала, какой Потапов на самом деле самодовольный и нахальный тип?! Его нахрапистость она всегда принимала за смелость и отвагу, откровенную наглость — за внутреннюю силу, а обидчивость — за чувство собственного достоинства.
С изменениями потребностей меняются идеалы.
Мой мозг был захвачен чьим-то трансцендентально-рациональным разумом, как если бы я всю свою жизнь был безумен, и вдруг, внезапно, излечился и стал нормальным человеком.
Один раз пожалеешь паука и он оставит от тебя лишь кокон.
Мы с тобой на кухне посидим,
Сладко пахнет белый керосин.Острый нож, да хлеба каравай...
Хочешь, примус тихо накачай,А не то веревок собери,
Завязать корзину до зари,Чтобы нам уехать на вокзал,
Где бы нас никто не отыскал.
Проще и легче верить тому, кого любишь, чем мучаться сомнениями.
- Ах, серый! - сказал Уленшпигель. - Вот ты бежишь за охапкой колючек, не получая их, а позади оставил прекрасную дорогу, обросшую этим лакомством. Так ведь и люди делают. Одни гонятся за лаврами, которые судьба проносит мимо их носа, другие - за цветущими предприятиями, третьи - за цветами любви. В конце пути они, как и ты, видят, что гнались за пустяком и что оставили позади все стоящее: здоровье, труд, покой, домашний уют.
Вместо ответа Марк сильно наступил ей на ногу, каблук его сапога оказался очень острым.
– Ты не передашь мне блинчик? – улыбаясь самым фальшивым образом, попросил он.
Василиса молча взяла блинчик прямо с блюда, хорошенько обмакнула его в сливки и ловко припечатала на черную рубашку Марка.
Дейла ахнула, прикрыв рот руками, Норт даже привстал от неожиданности, отец изумленно поднял бровь, а у Елены выскользнула вилка и звонко поскакала по полу...
За столом воцарилось тягостное молчание. Лицо Марка каждую секунду меняло цвет: то бледнело, то краснело, то казалось идеально белым. Его глаза смотрели в одну точку, и лишь губы мелко дрожали, выдавая гнев. По всему было видно, что только присутствие взрослых мешает ему убить Василису на месте.
– Ты ведешь себя отвратительно, – холодно произнес Нортон-старший. – Будь добра, покинь нас.
– Ты же знаешь, когда мы, девочки, видим чужое счастье, все мы искренне завидуем, особенно если наша личная жизнь не устроена.
Мы стремимся к красоте и гармонии, ставим чувственное выше эмоционального.
– До меня доносились слухи, что в свое время жизнь твоя не отличалась честностью.
– Враги злостно клевещут! Честное слово, я всегда был образцом честности. Ну… иногда лучшим образцом, иногда не очень… всякое случается в жизни.
– Я так полагаю, что в моменты, когда с честностью было не очень, тебе доводилось якшаться с не самыми законопослушными людьми и сидеть в темницах?
– Да в темнице и был-то всего пару раз, грех такую ерунду вспоминать. Ну а что до людей, так я всегда пообщаться рад, с любыми. Некрасиво получается, когда отказываешься пару слов сказать.
...когда копируешь других, перестаешь развиваться.
«Последние несколько дней боев исчерпали мое мужество, — признается он [Гюнтер фон Шевен, 33-летний пехотинец]. — Не под силу нормальному человеку столько убивать».
Порой мне хотелось, чтобы ко мне относились как ко взрослому. Хотелось слышать правду, даже если она меня не обрадует. Я все понимал. Я знал куда больше, чем казалось родителям. Но родители были оптимистами. Они смотрели на стакан с водой и всегда делали вывод, что он наполовину полон, а не пуст.