Когда Фортуна откручивает тебя вниз, иди в кино и постарайся получить от жизни всё, что можно. Игнациус уже был готов сказать это самому себе и тут вспомнил, что ходил в кино почти каждый вечер вне зависимости от того, куда крутила его Фортуна.
Все работали, как безумные, в том ожесточении, какое бывает у людей, когда пахнет большими деньгами или ждут большого угощения.
Ребенок всегда слышит, как ты чертыхаешься, и потом тоже начинает чертыхаться. Он не поймет, если ты скажешь ему, что это плохо. Он верит в тебя, и, если ты делаешь что-то, значит это хорошо.
— Каждому, — мягко ответил Спейд, — есть чего скрывать.
Ты переходишь изо дня в день, каждый из которых похож друг на друга как новый круг на карусели
Урок получен - урок усвоен, и я закрыла ту страницу жизни моей раз и навсегда.
стоит воспользоваться мудростью Черчилля. Мы не друзья и не враги, у нас просто совпадают интересы.
Черных мыслей вмиг как не бывало, я забыл все свои невзгоды, успокоенный зрелищем морской глади, такой безмятежной и чудесной в вечерних сумерках.
Друг мой, для Атоса это слишком много, для графа де Ла Фер, - слишком мало.
…Читай! Это всегда наверняка интересней – первоисточник, не искажённый чужим глупым голосом.
"Если за тобой закрылась одна дверь, не остается ничего другого, как найти и открыть другую"
И Мэри в конце весеннего полугодия 1981 года обронила в беседе с коллегой-преподавательницей: «Для некоторых забеременеть все равно что простудиться». И в этом, безусловно, была аналогия: простуды, как и дети, порождаются микроорганизмами, которые ничто так не любят, как слизистую оболочку.
В такие моменты, когда не хватает материальных средств, тебя как будто судят.
Не стоит выносить поспешные суждения о людях, даже если это враги. Никогда не знаешь, что за дерьмо может происходить в их жизни.
Большинство респектабельных людей жаждут от респектабельности избавиться, только не знают как...
- Ты холст или не холст?
- Холст. Я уже начинаю чувствовать себя холстом.
- Тогда становись на мольберт. («Кожа»)
...Хороший игрок в покер никогда не сопьется до того, чтобы перестать выигрывать.
- Ни один мужчина, - сказал он, - не может звать женщину своей. Мы ими никогда не владеем, мы их лишь ненадолго заимствуем.
Не ты выбираешь писательское ремесло, а оно тебя.
Родители — это залог нашей стабильности, правда ведь? Особенно когда мы сами уже не дети.
- Будете хорошо работать – займёте моё место, – сказал он. – Может быть. И не надо истерик. Поверьте, я работаю не только с бумажками.
- А если буду работать плохо?
- О, вы и представить не можете, какие похороны оплачивает Отдел! По высшему разряду! С оркестром, стрельбой в воздух и каретой с шестёркой вороных! А какой у вас будет склеп – м-м-м-м! Все коллеги обзавидуются.
- Спасибо, шеф. – Фигаро приложил руку к сердцу и изобразил на лице предельную степень благодарности. – Вот теперь я спокоен. С таким-то сервисом...
...основное свойство угрызений совести заключается в том, что с ними ничего нельзя поделать: время для извинений и примирений ушло.
[Nutscracker] Про Слива тоже нельзя сказать, что он ошибки делает. Просто он пишет по-албански.
[Organizm(-:] По-албански?
[Nutscracker] Кажется, так это называется у сетевых эстетов. По албанским стилистическим принципам нельзя два раза одинаково писать одно и то же слово. Иначе сошлют в Бобруйск
Миф это не предыстория; он–вневременная действительность, которая повторяется в истории. То, что наше столетие снова находит в мифах смысл, относится к добрым знакам. Также сегодня человека мощные силы приводят далеко в море, далеко в пустыню и в их мир масок. Путешествие утратит свои угрожающие черты, если человек помнит о своей божественной силе.
Как бы мы ни досаждали друг другу в прошлом - ничто не могло оправдать ту жестокость, до которой я опустился.