“The voice of the sea speaks to the soul.”
"Серая мельница", стихотворение, кукольный чемодан под моей кроватью, каморка за кулисами, Катя, Кеша, отец... Всё это выглядело знаками судьбы, хоть я в судьбу и не верил. (с)
It was of Roman foundation, and, like all that nation set their hands to, built as for eternity.
Роман изменился. Стал мужчиной, заматерел. Жаль, что внутри он по-прежнему остался капризным мальчишкой. Обаятельным, веселым, но не ценящим ничего, кроме своих желаний. Объяснять ему что-либо бесполезно. Он все равно вывернет все с ног на голову.
Уоллес писал, что политика - это не круто: "Крутые, интересные, живые люди - это не те, кто позволяет себе увлечься политическими процессами".
Юстасия Вэй заключала в себе сырой материал божества. После небольшой подготовки она могла бы с честью занять место на Олимпе. В ней жили все страсти и стремления, какие подобают образцовой богине, то есть именно те, которые не вполне подобают образцовой женщине. Если бы можно было на время отдать землю и человечество ей во власть, если бы прялка, веретено и ножницы были вручены ей с правом распоряжаться ими, как она пожелает, мало кто заметил бы эту смену правительства. В мире все осталось бы по-старому: то же неравенство жребия - несчетные милости одному и пренебреженье другому, та же слепая щедрость вместо справедливости, те же вечные противоречья, то же беспричинное чередование ласк и ударов, которые мы и сейчас терпим.
Настоящий талант или настоящую доброту нечего выставлять напоказ. Их и так рано или поздно заметят.
- Волшебства не существует, но в мире есть и другие сверхъестественные твари, обладающие разного рода силами.
Религию люди осквернили, прикрываясь желанием её очистить, и превратили своими формулами в какую-то религию слов, - потому что нетрудно предписывать невозможное, когда не даёшь себе труда исполнять предписания.
Моя душа пуста, я растратил ее.
Никогда не пренебрегайте тайным предчувствием, предостерегающим вас об опасности, даже в тех случаях, когда вам кажется, что нет никакого основания доверять ему.
Макушку в подушку, а утром на душе легче.
И вообще, не наглость ли – он про себя-то ничего не рассказывает, а у меня выпытывает про друга.
- Ты так любишь свиней?
- Свинину люблю, особенно свиные ножки. Будь у свиней не четыре, а восемь ног, я ещё больше любил бы их.
За такими типами действительно нужен глаз да глаз. А то и глаз, да глаз, да глаз.
Правитель, прячущийся за наемных палачей, скоро забывает лик смерти.
Гордость, как хороший костюм, дорогого стоит, и его нужно уметь носить.
Не может быть, что он уже совсем плохой, это просто невозможно. Даже если он и был наполовину Сатаной, то разве не был он на другую половину обычным благоразумным человеческим существом, рожденным от человека, от нее? Если она будет бороться против них, оказывать доброе влияние наперекор их дурному...
- А знаешь, у тебя есть собственная комната, - Розмари развернула одеяло, которое тоже было завернуто слишком туго. - Там желтые с белым обои, белая колыбелька с желтыми бортиками и нигде ни единого черного колдовского пятнышка. Мы тебе все покажем, когда ты снова проголодаешься. Если вам вдруг интересно, то я как раз и есть та самая леди, чьим молоком вы питаетесь. Спорю, ты думал, что оно появляется прямо в бутылочках, так ведь? А вот и нет, оно появляется от мамочек, и я как раз твоя. Вот так-то, мистер Серьезная Физиономия. Похоже, это сообщение не вызвало у тебя никакого энтузиазма.
Наступившая тишина заставила Розмари поднять глаза. Они подходили, останавливаясь на почтительном расстоянии.
я тоже патологически радуюсь, когда у меня в силу каких-либо происшествий оказывается пациент, которого можно полечить, не считаясь с его мнением
Нормальный человек… Что это такое — нормальный человек? Тот, кто никогда не сделал ничего мерзкого. Но наверняка ли он об этом никогда не думал? А может даже не он подумал, а в нем что-то подумало, появилось десять или тридцать лет назад, может, защитился от этого и забыл, и не боялся, так как знал, что никогда этого не осуществит. Ну а теперь вообрази себе, что неожиданно, среди бела дня, в окружении других людей встречаешь это, воплощенное в плоть и кровь, прикованное к тебе неистребимое, что тогда?
Мертвых лучше оставить в земле и не тревожить.
Я видела стремительно возникающий новый мир. Да, более технологичный, да, более эффективный. Новые способы лечения старых болезней. Очень хорошо. Но мир при этом жесткий, безжалостный. И я видела девочку с зажмуренными глазами, прижимавшую к груди старый мир, более добрый, о котором она знала в глубине сердца, что он не может остаться, и она держала его, держала и просила не отпускать ее.
Неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность.
Ненависть - опасная вещь. С ней ведь как: начнешь - и не остановишься. Зайдешь в сто раз дальше, чем хочешь. Ее трудней держать под контролем, чем что-либо другое на свете. Легче пить бросить, чем ненависть обуздать.
Несмотря ни на что, забивать на учебу я не собиралась. С какой стати? Знаний лишних не бывает. Престижный диплом иностранного университета в наших краях ценится почти так же, как хорошая родословная.