Любите меня, почему же вы меня не любите? Моя жизнь стала дерьмом из-за вас!
— а счастливые люди бывают?
— есть много людей, которые притворяются счастливыми
— зачем?
— просто им стыдно и страшно, но не хватает духу в этом признаться.
По-настоящему ценными вещи становятся только тогда, когда сложно раздобыть им замену.
Чем серьезнее проблема, тем меньше о ней говоришь.
«Всегда был при галстуке, даже работая на тракторе»
Нет горя более сильного и более важного, чем мое собственное горе.
Кто видел однажды, как сгорает его столица, кто испытал вторжение войск с востока, тот никогда уже не утратит бдительного недоверия ко всему, чем можно владеть. Это поможет ему стать одним из тех, кто без чрезмерных сожалений обращается спиной к своему хозяйству, к своему дому, к своей библиотеке, если это необходимо. Он даже усматривает в этом акт свободы. Того, кто оглядывается, настигает судьба жены Лота.
Ему казалось, что собственный голос был его любовником и этот любовник его бросил.
Чем больше вы даете людям, тем больше они от вас требуют.
Так хотелось надеяться, что у них все будет хорошо, и она будет счастлива. Очень хотелось верить в то, что он бросит всех своих шлюшек и будет ей верен, но как говорится, хрен в узде не удержишь. И натура Валеры вряд ли изменится, какая бы девушка с ним не была....
Это своего рода тюрьма - интеллект мозга. У каждого из нас имеется по три фунта этих загадочных мозгов, и они - наша тюрьма.
Жизнь сложная, люди бывают глупыми и злыми, повороты судьбы не всегда кажутся правильными, а ошибки оставляют шрамы, но в минуты романтического забвения всему этому нет места.
Требования к комедии — изматывающие и сложные, но я ничего другого не хочу. Когда приходится начинать все заново, это вдохновляет, и учит смирению — а отдача идет еще лучше. Чувствуешь себя таким молодцом, когда наберешь достаточно материала — по шутке за раз — на целое выступление. А когда снова оказываешься на нуле — неважно, кто ты; просто начинаешь, твою мать, заново. Это самое страшное ощущение в мире — когда ты пустой. Даже величайшие, даже самые закаленные комики боятся, что больше никогда не напишут удачную шутку. Но просто берешь и работаешь.
Никогда не связывайтесь со стариком, цепляющимся за идею
– Что грядет, знать неинтересно. Да и пользы в том мало. Если плохое – отравишь жизнь страхом, коли хорошее – лишишь выбора. Нет уж, я до грядущего хочу сам дойти. И узнать, когда срок придет.
Жизнь упряма и цепляется за нас тем сильнее, чем мы больше ее ненавидим
Слово "никогда" княжич Константин понимал плохо, медленно. Дурное, длинное, бабье слово. Мужские слова, они короче. Долг. Месть. Бой.
Сначала он жил, как настоящий запорожец: ничего не работал, спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом почти по целому ведру
Цивилизация, породившая миллиарды ненасытных потребителей и потребительских кукловодов разных мастей, запуталась в своих хитроумных финансовых путах и едва не утонула в стремительно обесценивающейся денежной массе, акциях, облигациях, векселях и прочих бумажках, в одночасье оказавшихся никому не нужными.
Счастье - это выбор, если ты решишь быть счастливой, то никто и ничто не сможет тебе помешать.
— Помилуйте, Лев Николаевич, он ведь мальчишка еще, без средств, без жизненного опыта.
— Какого жизненного опыта? — Толстой недовольно сдвинул брови. — Вашего? Екатерины Павловны? Или, может быть, моего?
— Личного опыта. Житейского, естественно.
— Так личный опыт лично и приобретается, дорогой Василий Иванович. А мы все норовим свой собственный житейский багаж, свои баулы да саквояжи юности в дорогу навязать. И очень обижаемся, когда она от них отказывается. А ей наше с вами не нужно, она своего ищет.
Много ли денег нужно человеку, если он не коллекционирует произведения искусства или бриллианты, не строит финансовую империю и не одержим политическим честолюбием?
- Любят тебя здесь, Савва! – проговорил Сергей, встревожено поглядывая на молчаливого брата.
- Отнюдь, - Савва с сомнением покачал головой. – Видимость одна. Все чаще думаю, сколько ни делай, сколько средств не вкладывай, не любят у нас богатых. Деньги берут, кланяются, а сами фигу в кармане держат. А то и дубину за спиной, чтобы хребет переломить, когда отвернешься.
- Ох, Савва Тимофеевич! – вступил в разговор Ключевский. – Я так вам скажу. Богатые вредны не тем, что они богаты, а тем, что заставляют бедных чувствовать свою бедность. И хоть от уничтожения богатых бедные не сделаются богаче, но станут чувствовать себя менее бедными. И это – вопрос не политической экономики, а народной психологии.
- Ну да. Для всеобщего равенства легче добротный соседский дом спалить, чем себе такой же отстроить, - хмуро пробурчал Савва.
— Я так тебя люблю… Я никого не хочу больше… Они все — не ты… Таких как ты нет больше!
— Да полно! — смеюсь тихо.
— Не-е-ет Ты такой добрый… С тобой ничего не страшно… — заикается она. — Ты весёлый… Ты сильный… Ты… щедрый. Ты мужчина!! С тобой такой секс… Самый лучший! Ты танцуешь как бог! И вообще…
Не могу вообразить, чтобы перемены - и вдруг к худшему. Мне рассказывали, что так бывает, но я, знаешь, не верю.