Цитаты

Хитрость вечного западного героя в том и состоит, чтобы,
ослабляя себя, тем самым делаться сильнее всего окружаю-
щего его мира. В лице этого героя абсолютный минимум сов-
падает-таки с абсолютным максимумом, умаление означает
полноту победы. Последние два столетия западной культуры
переполнены примерами подобной улиссовой хитрости.
Буковски – Улисс, притворившийся, спасаясь от Поли-
фема, Никем, да так, что ему это понравилось. Он решил
посмотреть, что будет, если прожить этим Никем всю свою
жизнь, что будет, если под именем Никого стать популярным
и знаковым литератором. Это хитрость высокого уровня, она
принесла своему автору настоящий успех.
Бегая туда и сюда от огромного циклопа нормативной
культуры, по ходу дела приплясывая и прикладываясь к бу-
тылке, Буковски прекрасно отыграл свой авторский миф
минимального литературного Я, упрощенной поэтики на
грани исчезновения, нулевой авторской субъективности. Он
превратил свою слабость в великую силу и выиграл войну
своей жизни – именно тем, что в ходе ее проиграл все от-
дельные битвы подряд.

Буковски. Меньше, чем ничто

Дмитрий Хаустов

В этой книге, идейном продолжении «Битников», литератор и историк философии Дмитрий Хаустов предлагает читателю поближе познакомиться с культовым американским писателем и поэтом Чарльзом Буковски. Что скрывается за мифом «Буковски» – маргинала для маргиналов, скандального и сентиментального, брутального и трогательного, вечно пьяного мастера слова? В поисках неуловимой идентичности Буковски автор обращается к его насыщенной биографии, к истории американской литературы, концептам современной...

"В высшем свете мужчины завидуют друг другу чисто по-женски."

Утраченные иллюзии

Оноре де Бальзак

"Утраченные иллюзии" датированы 1835–1843 гг. Произведение было сначала задумано как повесть об обольстившихся друг другом провинциальном поэте и провинциальной львице; попав в Париж, они увидели друг друга в подлинном, беспощадном свете — и расстались. Но когда повесть была написана, она явилась лишь введением к роману. Действие романа происходит в 1819–1823 гг. и органично вписано в эти годы, в своих главных, самых общих линиях оно мотивировано историей Франции. Каждый персонаж "Утраченных...

Ведь то, что я знаю, узнать может всякий, а сердце такое лишь у меня.

Когда сердце мужчины занято женщиной, он человек конченый, он может умереть.

Тереза Ракен. Жерминаль

Эмиль Золя

В настоящем томе представлены два романа Эмиля Золя (1840–1902): «Тереза Ракен» и «Жерминаль». Первый из них — это первый шаг большого писателя на пути литературного новаторства; второй — вершина его творчества и общепризнанный его шедевр.

хорошего пожелаем всем, а худого — тому, кто сам его ищет

- Господин ректор, а нельзя ли как-то отправить хаффисцев обратно домой? – магистр факультета иллюзий леди Гровис нервно барабанила пальцами по столешнице ректорского стола. – Пока мы без преподавателей не остались? А то их присутствие по обмену – это четырнадцать недель, они у нас уже две. И две вакансии преподавателей у нас уже есть!
- Ничего не получится, эксперимент по обмену инициирован Министерством образования Норвейи, – ректор Академии магии Аганса с тоской потер седеющие виски, – и Министерство никогда не признает тот факт, что обмениваться надо студентами академий примерно одного уровня! Давайте уж честно признаемся самим себе – мы для Академии Хаффиса не конкуренты!
- И не пытайтесь снять иллюзию с их общежития, ничего не получится, – мрачно посоветовал декан факультета иллюзий архимагистр Донг своим преподавателям, – иначе дадите повод обвинить вас в некомпетентности. Со всеми вытекающими последствиями. Делайте вид, что вас это вообще не касается.

Драконам Феи Не Подарок!

Дмитрий Цыбин, Лика Ясинская

Третья книга из серии "Драконы и Феи", в которой Вы не ждали их, а студенты Академии Хаффиса взяли,  да и припёрлися в очередной раз творить  беспре... практиковаться в магии. Ребятки выросли и готовы взять под крылышко новую смену мелких пакостников, дабы доказать всея Империи, что проделок много не бывает. Встречайте новый сезон балаган-шоу под вывеской Академмагии Хаффиса и ее бессменных... эээм... бесценных?... может быть, бессмертных?... или слегка беременных участниц и бесстрашных...

...пока человеку на расходы хватает, с него и довольно.

Дневной страх как-то разумен, а ночной – безграничен.

— Что же, вот так и отправитесь?
— Как так?
— Ни обряда на удачу, ни оберегов на вас.
— На удачу поцеловать можешь, чародейка.
— Всех поцеловать?
— С меня начни, я им после на словах передам.

Сердце Стужи

Марьяна Сурикова

Если жребий быть принесенной в жертву пал на тебя, а родные мигом увезли в лес и привязали к дереву, должно покориться судьбе. Только плохая из меня жертва вышла, а сиротка и вовсе неблагодарная. Ни покорности на уме, ни смирения, одни мысли крамольные — как бы жизнь молодую сохранить да спасителя на помощь призвать. Помню, с детства мне твердили: «Какая бы нужда ни прижала, а поминать Сердце Стужи не смей! Кабы хуже оттого не вышло, да не тебе одной. Не такое он божество, что к людям...

«Ни один человек не способен сам по себе совершить идеальное преступление; случай, однако, способен на это».

Лолита

Владимир Набоков

В 1955 году увидела свет «Лолита» — третий американский роман Владимира Набокова, создателя «Защиты ужина», «Отчаяния», «Приглашения на казнь» и «Дара». Вызвав скандал по обе стороны океана, эта книга вознесла автора на вершину литературного Олимпа и стала одним из самых известных и, без сомнения, самых великих произведений XX века. Сегодня, когда полемические страсти вокруг «Лолиты» уже давно улеглись, южно уверенно сказать, что это — книга о великой любви, преодолевшей болезнь, смерть и время,...

Чтобы завершить поход, надо просто перестать идти.

Время - самое лучшее и настоящее из того, что мы даем, и дар наш - песочные часы, - ведь горлышко, в которое сыплется красный песок, такое узенькое, струйка песка такая тоненькая, глазу не видно, чтобы он убывал в верхнем сосуде, только уже под самый конец кажется, что все проистекает быстро и проистекало быстро...

Война идет для всех, и каждый решает для себя, меняться ему или нет.

«Знание всех "почему" может убить человека».

Голос ночной птицы [Зов ночной птицы]

Роберт МакКаммон

1699 год. Американский юг. В маленьком городке Фаунт-Роял поселилось Зло. Зверски убиты местный священник и уважаемый фермер — и убил их не человек. Гибнут посевы. Много дней льет, не переставая, проливной дождь. Ядовитые испарения поднимаются от болот. Людей преследуют во сне кошмарные видения. Конец света уже близок. Настанет ли год от Рождества Христова 1700-й?.. Кто виноват? Ведьма! Точно так же было и в Салеме! Преступница поймана и брошена в тюрьму. Чтобы судить ее по всей строгости...

Надо прислушаться к голосу ребенка, которым ты был когда-то и который существует еще где-то внутри тебя. Если мы прислушаемся к ребенку внутри нас, глаза наши вновь обретут блеск. Если мы не утеряем связи с этим ребенком, не порвется и наша связь с жизнью.

Брак даже молодых людей делает старыми, давно знакомыми…

— Ты одновременно и ведьма, и ангел во плоти, — засмеялся Брэдфорд.

Ангел во плоти

Джоанна Линдсей

Красота Анджелы не давала покоя многим, но с юных лет сердце ее принадлежало прекрасному Брэдфорду. Он был сыном плантатора-миллионера, она — дочерью бедняка. Казалось, у Анджелы нет ни малейшей надежды на счастье, но жизнь щедра на сюрпризы…

Слушай, что они на меня все так смотрят? У меня что, на лбу что-то написано?
— Впервые видят царицу египетскую.
Клео нервно хмыкнула.
— Тогда отчего не падают ниц?
— Простите их, Клеопатра Тихая. Варвары и дикари.

Рыжий, циничный, неприличный

Дарья Волкова

Два незнакомых человека, мужчина и женщина, неожиданно оказываются вместе под одной крышей в домике на берегу моря. Он рассчитывает на легкий курортный роман. Она приехала сюда работать. Но он чертовски харизматичен, настойчив, и вообще – рыжий, циничный, неприличный - и хорошей девочке устоять очень сложно. Тогда почему бы и нет, собственно? Главное, в него не влюбиться. А вот с этим неожиданно возникли проблемы…

Небеса – это не место и не время. Небеса – это достижение совершенства.

Держи крепче все, что тебе дорого.

Наступает вечер. Голода они не чувствуют, но ужинать садятся. Ужин – это обряд, а обряды облегчают жизнь.

– Нельзя, – еле слышно вымолвила целительница, – нельзя просто так похитить человека.
– Это зависит от того, кто похищает.

Пленница. В оковах магии

Марьяна Сурикова

Даже собственная магическая сила не в состоянии спасти, когда в игру вступают чувства, когда презрение к той, кто ниже по происхождению, вдруг оборачивается губительной одержимостью. Аристократ и плебейка, ректор с сильнейшим магическим даром и обыкновенная целительница, чья сила лишь в том, чтобы спасать жизни других людей. Говорят, любовь не купишь, но что, если простая магическая привязка вдруг оборачивается неконтролируемой страстью? И как быть, когда разум и взаимная ненависть оказываются...

Невиноватых нет. Некоторые виноваты больше других.

Смерть всегда бодрит, заставляет тебя понять, насколько ты сам жив, насколько ты уязвим, но пока удачлив; смерть кого-нибудь близкого предоставляет хороший повод стать ненадолго немного сумасшедшим и делать штуки, которые в другой ситуации были бы непростительными. Какое удовольствие плохо себя вести и все равно получать кучу соболезнований!

Старый жрец похож на живую часть экзотического компьютера. Из гниющих впадин в его позвоночнике тонкие медные провода тянутся к изящному вентилятору. Камера следует за проводами. Вот в маленькой медной клетке скорпион пожирает собрата. Голова пленника торчит из пола. Красные муравьи соорудили холмик в его голове и шастают взад-вперед сквозь пустые глазницы. Они начисто объели его губы вокруг кляпа. Сдавленный крик без языка вырванного через продырявленное нёбо орошает пол кровоточащими муравьями. В нефритовых аквариумах прямые кишки и гениталии человека пересаженные на другую плоть… предстательная железа отливает цветами радуги в теле розового моллюска… две прозрачные белые саламандры корчатся в медленной содомии золотистые глаза отражающие загадочную похоть… электрические угри-лесбиянки извиваются на грязном дне с хрустом сцепляя влагалища… торчащие соски прорастают из луковичного растения.