Нет, было еще одно чувство, которое не позволяло избавиться от боли, подпитывало ее, – обида. Дикая, съедающая все обида. Женская, самая сильная. На Рому, который ее унизил так глубоко, что хотелось выть. Лиза, которая всегда легко говорила о своем возрасте, не боялась стареть, перестала смотреть на себя в зеркало. Если бы она ушла от Ромы хотя бы пять-шесть лет назад, то была бы еще хоть кому-то нужна. А сейчас? Никому. Никому не нужны нервные одинокие женщины, которые не будут заглядывать в рот, смотреть восторженными глазами и крутить педали ради того, чтобы попить кофе. А потом выставлять на всеобщее обозрение фотографии с подписями: «Чудесный день с любимым». Лиза отдавала себе отчет, что она не способна даже на флирт. Ей было сорок четыре года. Ни заводить новые отношения, ни строить новую семейную жизнь, ни рожать детей она больше не могла. И не верила в то, что можно встретить свою судьбу в пятьдесят, шестьдесят, семьдесят. Нельзя. Можно встретить сожителя, который не очень сильно раздражает. Можно встретить молодого любовника, который очень быстро начнет раздражать. Но не любовь, не судьбу. Ее судьбой стал Рома.
Деньги сами по себе не хороши и не плохи, только отношение к ним делает человека тем, что он есть.
...самые долгие и трудные путешествия начинаются со слов «я знаю более короткий путь».
- Каким именно делом изволите заниматься, сэр? - Чем занимаюсь, сэр? Жизнью , вот чем.
Эта любовь уже была вплетена в мою судьбу! Тот, кто тебя любит, существует вечно, он есть еще до того, как ты с ним знакомишься, он есть еще до тебя...
Мужа следует выбирать не за красоту или хорошо подвешенный язык. Мужа нужно выбирать за ум, доброту и широту души.
Вероника воспринималась Владиславом как блуждающая мина с таймером, установленным на неопределенный срок. То есть неизвестно, где, когда и с какой силой рванет.
Тебе не следует жалеть о своём поступке, ведь все твои действия и делают тебя именно тобой. Каждый имеет право бороться, но не каждый готов им воспользоваться. Конечно, проще сдаться и покорно склонить голову перед правилами, чем заявить, что они тебя не устраивают.
...жизнь не даёт переписать заново. Мы живём один раз. Сразу на чистовик.
Я знаю, что может произойти между мужем и женой, когда они поссорятся. Она хочет досадить ему. Разозлить, вызвать гнев, пожалуй. "Хочешь знать, что я тут делала, пока ты там пьянствовал и отплясывал?" - что-то вроде этого. Борис бежит к гориллам и все им выкладывает, они шарахают ее чем-нибудь по голове и увозят домой.
— Самые страшные кары те, которые мы накладываем на себя сами. Никакой палач не придумает наказание страшнее, чем накажет себя раскаявшийся человек, ибо его вина всегда будет при нём, и всегда будет напоминать о себе… и с этим жить…
— А как вы узнаёте, что у человека много велосипедости в жилах?
— Если в нем больше пятидесяти процентов, вы безошибочно это определите по походке. Он ходит всегда бойко, в жизни никогда не присядет, нет, он прислонится к стене, выставляя локоть, и так простоит всю ночь на кухне, вместо того чтоб лечь в постель. Если он чересчур замедлит шаг или вдруг посреди дороги остановится, то он упадет, он рухнет, и, чтобы поднять его и привести в движенье, придется прибегнуть к третьей силе.
– Умеют же некоторые урвать лучшее.
– Особенность семьи, – гордо ответил Гюнтер
Пойду наверну водки, накормлю своего ручного медведя, потом надену лапти и сяду играть на балалайке.
Глаза свои он наполнял искусственной добротой — подлинным свойством императорских очей: они, казалось, обращались на каждого, смотревшего на императора, приветствовали каждого его приветствовавшего. На деле же все лица только мелькали и расплывались перед его глазами, а они смотрели прямо на ту, едва заметную и тонкую черту — границу между жизнью и смертью, на край горизонта, который всегда видят глаза стариков, даже когда дома, леса или горы заслоняют его.
Человек движется сквозь время. Это не значит ничего, кроме того, что он, как брошенный гарпун, однажды достигнет цели.
— Слушай, Кат, — Динар облизнул губы, попытался отдышаться, потом как-то обиженно проговорил: — Мне казалось, что принцессам полагается быть целомудренными… и скромными.
— Рыжий, где ты видел скромных принцесс? — задала я вполне резонный вопрос.
— Ну не знаю… в сказках.
Приключения и романтические истории обретают свою романтическую окраску, только когда о них рассказывают. Если вы их переживаете, они просто кусок жизни, как и все остальное.
'It is fate that I am here,' George persisted, 'but you can call it Italy if it makes you less unhappy.'
Не пройдет и часа как компания заговорщиков, сгорая от дикого любопытства, насыплет яда в розовые эклеры. Потом князь Юсупов отправится за жертвой, привезет во дворец и один на один останется с ней в окружении «свято хранящих тайны» каменных стен. Он угостит жертву чаем и пирожными и с ужасом убедится, что на жертву не действует смертельная отрава. Так звучит сцена в классическом изложении Юсупова, она привычна слуху и вызывает скорее естественное недоумение Распутиным, чем подозрения о недобросовестности Маленького отравителя.
Но сейчас мы добавим к классической сценке небольшую черточку, и в одну секунду все совершенно переменится.
Распутин, намеченный Маленьким в жертву, не любил и никогда не ел ничего сладкого
Когда на одной чашечке у тебя правда, а на второй – чья-то жизнь, то остаться благородным, как бы это сказать, проблематично.
Взгляды множества людей словно стирают с лица индивидуальность, обкатывают его, как волна камень.
Женщина не была склонна к монологам, но крайнее напряжение душевных сил сглаживает индивидуальные особенности у слабого, обостряя их у сильного. Она продолжала все тем же тоном:
— Мне верится, что через пять столбов я дойду до конца, и у меня достанет на это сил.
Поведение этой женщины показывает, что наполовину притворная и выдуманная вера лучше полного отсутствия веры.
— Неужели он до сих пор его не простил! — ахнула светловолосая.Кто? Кого? Почему? Поподробнее, пожалуйста, я тут подслушиваю.
«Всякое честолюбие должно иметь свои пределы. Нельзя бороться против невозможного;»