Не то чтобы я злилась, меня просто сильно поразило то, что сейчас произошло. Гилбен часто и во время наших отношений говорил что я чересчур сильная и независимая, что он себя рядом со мной мужчиной не чувствует… я не понимала. Для меня то, что я сильнее – было фактом, не подлежащим ни размышлениям, ни обсуждениям. Это как то, что небо на Гаэре голубое - просто факт. Смысл возмущаться тем, что оно, к примеру, не фиолетовое? А выходит, что нет, для мужчин смысл есть…
— У тебя появился мужчина?
— К концу месяца обязательно заведу, — мрачно объявила я.
— Похоже, он решил завестись у тебя с сегодняшнего дня, — покачала Рут растрепанной головой.
— На кофе гадала? — полюбопытствовала я.
Люди из плоти и крови, как правило, не могут строить свою жизнь сплошь из святых побуждений. Иначе их слишком быстро уносит на небеса.
– Ирония умнее, сарказм ядовитее.
Все, что у вас останется, будет именно тем, чем вы по-настоящему дорожите.
- Если бы у меня был сын, я бы, наверно, не пустил его на войну. Даже на такую, как тогда, когда у нас не было выбора. Я не уверен, что от человека можно это требовать.
- Что?
- Убивать.
Нынешний институт демократии исходит из того, что среднее арифметическое – истина, а это не так.
Умный покупает и продает другому умному, это дурак - товар, что бы он о себе ни воображал.
Заповеди, которые вдалбливают ребенку в детстве, прочно удерживаются в его памяти.
Официантка, которая принесла ей меню, была в черной миниюбке и ажурных чулках, но при этом имела строгий вид учительницы геометрии.
Любишь не того, с кем ложишься в постель, а того — рядом с кем просыпаешься
/Теодор Ван Герен/
– Ну, и очень хорошо, – улыбнулась я. – Потому что я специально весь день ничего не ела. Чтобы прийти сюда голодной и не дать вам возможности сэкономить на еде.
– Можете быть спокойны на этот счёт. Если салата не хватит, я отправлю своего человека, чтобы оборвал все листья в саду, – щедро пообещал Торендо.
Со мной произошло то же, что происходит с подавляющим большинством моих ближних: я выбрал свою лучшую половину, но у меня не хватило силы воли остаться верным своему выбору.
- Его мозги целы. Я делю их с ним. Должен признаться это не просто. Не так уж там много тех мозгов.
- Это правда - подтвердил Натаниэль.
Отшельник не особо церемонился с учениками, которые возвращались к нему, не выполнив задания. В их учебном заведении имелась стена, обтянутая кожами неудачников, — очень остроумная идея: это помогало внушать учащимся стремление к успеху и в то же время спасало от сквозняков.
Пока ты жив, ты не задумываешься, будут ли тебя помнить после твоей смерти. Пока ты жив, ты сосредоточен лишь на том, что происходит прямо здесь и сейчас. Потому что ты знаешь, что на этом все не заканчивается. Пока ты жив, все кажется тебе важным. Любая мелочь. Пока ты жив, ты не отдаешь себе отчета, что по-настоящему важно лишь то, что осталось в прошлом. Твоя история.
— Что это? — спросил Евсей Макарович.
— Шпингалет, — пояснил старший помощник.
Пристав повертел в руках механизм и поднял взгляд.
— Извольте обратить внимание, ваше высокоблагородие, задвижка находится в закрытом состоянии, — указал мизинцем на рычажок фон Штайндлер. — Из чего можно заключить, что в момент взрыва окно находилось также закрытым.
— Оскар Вильгельмович! — теперь уже настала пора испытать чувство раздражения и самому приставу. — Что вы, ей-богу, со своей задвижкой!.. При чем здесь это? И так ясно, что закрыты были. Иначе с чего взорвалось бы?
Милая, пьянство – это не болезнь. Пьянство – это банальная распущенность.
Как ни странно, но какая-то моя часть даже желала хотя бы иметь возможность защищать ее, как сестру, если уж нам не суждено быть вместе. Больной на всю голову, правда? А что если ее кто-то обидит? И я даже об этом не узнаю и не смогу наказать мерзавца.
– Я ведь могла назваться и вашей женой. – Да что уж там, большое спасибо, что не назвались моей вдовой.
Каждый житель России уже много лет подвергается внушению, что:Критика власти — это редкое и опасное явление.
Если власть критикуют — значит, не за горами революция, кризис, беда.
Критика — признак слабости власти, ее неспособности себя защитить.
Смена власти — всегда угроза, это неестественно, это плохо, это ведет к потере позиции страны на международной арене и к беспорядкам внутри.
В союзах руководят не законы, не избранные органы, а правитель самого сильного участника союза. И вообще любой союз — это один сильный игрок и его прилипалы.
А сильный игрок — это сильный царь.
Свергнут царя — сила кончится — разбегутся прилипалы.
Дойл спустился к леди Харроу. Она сидела на широком сухом камне возле водопада и белым платочком стирала грязь с темного подола. Издалека она казалась безмятежной, но подойдя ближе, Дойл увидел, что у нее трясутся губы, а пальцы едва слушаются.
Он присел рядом с ней и сказал:
-- Оставьте платье. Я прикажу доставить вам двадцать новых.
Она нервно хмыкнула, но еще крепче вцепилась в платочек.
-- Я вдова, милорд. Мне не пристало иметь больше трех платьев.
Церковь, говорит, только за крещеных молитвы возносит. На фига такая церковь, которая Бога только за своих просит? Это мафия какая-то, закрытый клуб.
Не важно, за что, но отомщу, просто потому, что… очень хочется.
Одиночество бывает разное.