Цитаты

Если у тебя хватит пороху быть самим собой, то расплачиваться за тебя будут другие.

Кролик, беги

Джон Апдайк

«Кролик, беги» — первый роман тетралогии о Гарри Энгстроме по прозвищу Кролик, своеобразного opus magnus Апдайка, над которым он с перерывами работал тридцать лет. История «бунта среднего американца». Гарри отнюдь не интеллектуал, не нонконформист, не ниспровергатель основ. Просто сама реальность его повседневной жизни такова, что в нем подспудно, незаметно зреют семена недовольства, которым однажды предстоит превратиться в «гроздья гнева». Протест, несомненно, обречен. Однако даже...

— Вы психолог «Ю. С. Роботс»?
— Простите, робопсихолог.
— А разве психология роботов так отличается от человеческой?
— Огромная разница. — Она позволила себе холодно улыбнуться, — Прежде всего, роботы глубоко порядочны.

Я, робот (Сборник рассказов)

Айзек Азимов

«Я, робот» Айзека Азимова – легендарная книга, уже давно ставшая для любителей фантастики классикой жанра, – была впервые напечатана в 1950 году и представляла собой сборник из 9 рассказов. Марти Гринберг из компании «Gnome Press», впервые издавший сборник рассказов Азимова, предложил выпустить книгу под названием «I, Robot» («Я, робот»), «позаимствовав» название рассказа Эандо Биндера, изданного в 1939 году. В сборник рассказов Азимова «Я, робот» вошли следующие рассказы: – «Робби»...

Цифры, вероятно, выдуманы для того, чтобы люди не сошли с ума. Таблица умножения - лучшее лекарство для больных нервов.

Манхэттен

Джон Пассос

Джон Дос Пассос (1896–1970) – один из крупнейших писателей США. Оригинальные литературные эксперименты, своеобразный творческий почерк, поиск новых романных форм снискали ему славу художника-экспериментатора, а созданные им романы сделали Дос Пассоса прижизненным классиком американской литературы. В романе «Манхэттен» – фантасмагорический город и человек со всеми надеждами и разочарованиями, взлетами и падениями, судьбы людей на фоне трагического сумбура бытия. «Манхэттен» останется актуальным...

А ведь он любил дождь.
И снег.
И жару... и радугу тоже...и узоры льда на окне. Холод. Ветер.
Жизнь. Вот что мешало просто сдохнуть, оправдывая и врачебные прогнозы, и родственные опасения, - как уйти, когда вокруг такой сложный и удивительный мир?

Хозяйка большого дома

Карина Дёмина

Война между двумя нечеловеческими расами – альвами и железными оборотнями – перекроила мир и отняла у Ийлэ не только семью, но и веру в людей. В ее доме поселился новый хозяин. Он из рода псов, которых Ийлэ ненавидит. Еще бы, ведь ей пришлось несколько месяцев терпеть их издевательства! Тем более подозрительными кажутся ей доброта и забота Райдо из рода Мягкого Олова, который получил ее поместье в награду. Что ему нужно в доме Ийлэ: сокровища, которые свели в могилу ее родителей, а затем и их...

Если хочешь победить весь мир, победи себя.

Бесы

Федор Достоевский

Уже были написаны «Записки из Мертвого дома», «Записки из подполья», «Преступление и наказание», «Идиот», а Достоевский все еще испытывал острое чувство неудовлетворенности и, по собственному признанию, только подбирался к главному своему произведению, перед которым вся «прежняя литературная карьера – была только дрянь и введение». Однако в политической жизни России случилось нечто, заставившее Достоевского изменить свои литературные планы и приступить к созданию романа с вызывающим и...

Человек, которому некуда девать собственное время, всегда без малейшего зазрения совести посягает на чужое.

Она так долго позволяла ему заканчивать свои фразы, что теперь он и начинает их.

Сон №9

Дэвид Митчелл

Вместе с юным Эйдзи Миякэ читатель погружается в водоворот токийской жизни, переживает его фантазии и сны, листает письма его матери-алкоголички и дневники человека-торпеды, встречается с безжалостной Якудзой, Джоном Ленноном и богом грома. Ориентальный, головокружительный, пасторально-урбанистический, киберметафизический – такими эпитетами пользуются критики, ставя «Сон №9» в один ряд с произведениями Харуки Мураками. И «Сон №9», и следующий роман Митчелла, «Облачный атлас», вошли в шортлист...

Если мужчине очень повезёт, он встретит за всю свою жизнь три-четыре вещи, способные по-настоящему свести с ума: это музыка,живопись и одна или две женщины.

Он всё же выставил с урока обоих наказанных. Ему очень хотелось пожалеть их и позволить остаться, велев читать книгу Зелхата на досуге, по вечерам. Но, поразмыслив, он не стал отступать от произнесённого решения, ибо знал по себе, как расхолаживают поблажки.

Звездный меч. Знамение пути

Мария Семенова

Роман «Волкодав», впервые напечатанный в 1995 году, не только завоевал любовь миллионов читателей, но и открыл российской публике новый литературный жанр – «славянская фэнтези». Вслед за первой книгой были опубликованы «Волкодав. Право на поединок» и «Волкодав. Истовик-камень». «Волкодав. Знамение пути» продолжает историю последнего воина из рода Серого Пса. Все чаще Волкодав будет терзаться вопросом о своем земном предназначении. Ради какого свершения судьба хранила его во тьме подземных...

...Спаси меня! — От чего, бога ради! — От смерти. — От смерти никто не спасется, Констанция.

Давайте все убьём Констанцию

Рэй Брэдбери

Кинозвезда Констанция Раттиган получает по почте Книги Мертвых — старый телефонный справочник и записную книжку, фамилии в которой отмечены надгробными крестиками. Чтобы спасти ее и раскрыть загадку последовавшей за этим цепочки смертей, потрясших Голливуд воспоминаний и Голливуд современности героям нового романа Брэдбери (уже знакомым читателю по «Смерть — дело одинокое») придется Констанцию убить. Причем всем вместе.

Мы жили в век систем: эфирной, корпускулярной, тонких субстанций и сред, вращающихся и пересекающих бесконечную пустоту, – всякая претендовала на открытие Единой Великой Причины, овладение которой сделало бы человека равным Богу. Месмер прожил свою жизнь в поисках ключа к тайне тайн и нашёл его – или верил, что нашёл. Но сколь жестокими могут сделать людей эти поиски, думала я. Как любовь к истине способна испортить их, особенно когда они считают, что истина рядом, только руку протяни. Тут уж не смей мешать им! Они сорвут с петель небесные врата, чтобы добраться до тайны.
Предадут любимых.

Воспоминания Элизабет Франкенштейн

Теодор Рошак

Впервые на русском — новый роман автора знаменитого конспирологического триллера «Киномания»! Все знают историю о докторе Франкенштейне и его чудовище; за минувшие почти два столетия она успела обрасти бесчисленными новыми смыслами и толкованиями, продолжениями и экранизациями. Но Элизабет Франкенштейн получает слово впервые. История ее полна мистических ритуалов и сексуальных экспериментов, в ней сплелись древняя магия и нарождающаяся наука нового времени, и рассказана она голосом сильной...

До чего юнцы восторженные, обнимают, целуют, благодарят. Им кажется, что они и тебя порадовали, ты их не разубеждаешь. Они так неуклюжи, ты учишь: «Женщины — существа хрупкие, с нами нужно обращаться нежно»… Наука пойдет впрок, они будут нежны с теми, кого полюбят.

Манон, танцовщица

Антуан де Сент-Экзюпери

В сборник вошли уникальные тексты де Сент-Экзюпери, случайно обнаруженные в частных коллекциях уже после исчезновения знаменитого писателя-летчика и впервые переведенные на русский язык только в 2009 году. Новелла «Манон, танцовщица» — его первое законченное произведение, не изданное при жизни и считавшееся утерянным. «Авиатор» — первая публикация, своеобразная отправная точка. Вместе с ранее неизвестными очерками, главами и фрагментами романов, в точности воспроизведенными документами и...

— Помнишь историю, как жена Хемингуэя забыла в поезде рукопись его романа, которую так и не удалось найти?
— И что он предпринял — развод или убийство?

Думаю, нужно быть полегче с разрушением жизни людей. Лучше сосредоточиться на собственной.

Генри и Катон

Айрис Мердок

Впервые на русском — один из лучших образцов позднего творчества выдающейся британской писательницы, признанного мастера тонкого психологизма. В романе «Генри и Катон» рассказывается история двух блудных сыновей: искусствовед Генри Маршалсон, вернувшись в Англию из многолетней американской «ссылки», унаследовал после смерти брата, знаменитого автогонщика, фамильное имение; а его старый друг пастор Катон Форбс пытается совладать с двумя по-разному предосудительными страстями — к Богу, в...

Гордись, но не кичись своими победами.

Милый Каин

Игнасио Гарсиа-Валиньо

Заурядный конфликт за шахматной доской, переросший в смертельную схватку. Поединок между Николасом Альбертом, мальчиком, проводящим почти все свободное время, играя в шахматы с компьютером, и Хулио Омедасом, шахматистом международного класса и психологом. Схватка в бесконечных логических лабиринтах великой игры. Состязание, в котором Николас Альберт пытается навязать свои правила игры. Ему с малых лет приятно видеть, когда другие страдают, а еще приятнее самому заставлять других страдать. Ведь...

Надо полагать, необходимость платить за собственные мечты - горчайший вид отчаянья

Странствие слона

Жозе Сарамаго

«Странствие слона» — предпоследняя книга Жозе Сарамаго, великого португальского писателя и лауреата Нобелевской премии по литературе, ушедшего из жизни в 2010 году. В этом романе король Португалии Жуан III Благочестивый преподносит эрцгерцогу Максимилиану, будущему императору Священной Римской империи, необычный свадебный подарок — слона по кличке Соломон. И вот со своим погоншиком Субхро слон отправляется в странствие по всей раздираемой религиозными войнами Европе, претерпевая в дороге массу...

Сейчас, в эпоху глобализации, необходимы такие мифы, которые помогут нам отождествиться со всем человечеством, а не только с представителями нашей расовой, национальной или идеологической группы. Необходимы такие мифы, которые помогут нам осознать ценность сострадания, зачастую считающегося непродуктивным в нашем прагматичном, рациональном обществе. Необходимы такие мифы, которые заставят нас взглянуть на вещи шире, чем требуется для удовлетворения наших обыденных нужд; мифы, которые научат нас почитать землю как святыню, а не использовать ее попросту как «ресурс». И если не свершится духовная революция, способная сдержать размах нашего технологического гения, наша планета обречена.

Бывают такие несчастные взрослые, которым очень мешает существование на свете детей.

Мечтатель

Иэн Макьюэн

«Закончив очередную главу «Мечтателя», я читал ее вслух моим детям. Договоренность была простая: они выслушивали свежую часть… а я выслушивал полезные редакторские замечания. <…> Нам нравится в детских книгах то, что они доставляют радость нашим детям, и тут замешана не столько литература, сколько любовь. Еще в начале работы над «Мечтателем» и чтения его вслух я подумал, что, может быть, стоит забыть о нашей могучей традиции детской литературы и написать книгу для взрослых о ребенке языком,...

...когда рассказываешь о чувствах, ты в них признаешься. А пока молчишь, как будто их и нет.

Настоящая семья

Эва Гринерс

Вера всю жизнь мечтала о настоящей семье и детях. Но в тот момент, когда ее мечта вот-вот должна была осуществиться - жизнь рухнула. Возможно ли начать все сначала, только в чужом теле, в чужой семье и с чужими детьми? И станет ли чужая семья - своей? Вопросов у героини вначале будет больше, чем ответов. Как научиться выживать по-настоящему и как обрести способность снова любить. Однако, там, где есть вера и надежда - обязательно будет любовь. Хэппи-энд.

День, когда получаешь хотя бы добрый совет, уже не может считаться потерянным.

[Про]зрение

Жозе Сарамаго

В этом романе читатель встретится с прозревшими героями «Слепоты». В своей излюбленной притчевой манере Сарамаго выстраивает, по сути, модель мира. Он не оценивает, но подталкивает к размышлениям, не высмеивает, но и не скрывает сарказма. «С тех пор не произошло ни единого политического события, которое бы не было полностью или частично описано в [Про]зрении, – отмечает переводчик романа А.С. Богдановский. – И я говорю не о Португалии. Достаточно начать читать книгу, чтобы увидеть – она и про...

— Но ведь нельзя вернуться туда, откуда ты пришел. Нельзя. Так что все в прошлом, Шустрик. Это не может повториться.
— Нет, может… и повторяется, — тихо сказал Шустрик. — Это ужасно. Дело в том, что люди способны на вещи, которые значительно хуже, чем просто покалечить тебя или заморить голодом. Они могут изменять мир — и мы с тобой видели как!

Чумные псы

Ричард Адамс

С экспериментальной станции, где проводятся жестокие опыты над животными, бегут два приятеля — дворняга Раф и фокстерьер Шустрик. Но долгожданная свобода таит новые опасности и испытания. Роман мэтра английской литературы Ричарда Адамса, автора «Корабельного холма» и «Путешествия кроликов», почитаемого наряду с Кэрроллом и Толкином, критики относят к жанру «фэнтези о животных». «Чумные псы» — это философский роман-путешествие, увлекательная история о приключениях двух псов, убежавших из...

когда мужчина не способен любить женщину, он начинает любить что попало: родину, императора, защиту от темных сил, пирожки с мясом…

Черная ведьма в академии драконов

Надежда Мамаева

"Черные ведьмы никогда не отступают, они просто передислоцируются подальше от неприятностей" (из пособия по чернокнижию и ведьмовству). "Дракону ведьму не переплюнуть. Сжечь огнем ее тоже тяжело" (из полевых заметок Кейгу Золотое крыло). А что если одна строптивая темная ведьма и один из сильнейший выпускников за всю истории академии светлой магии решат проверить эти ценные знания на собственном опыте?

Я видела на фотографии, как женщина сосет член. Не может быть!

Хроника жестокости

Нацуо Кирино

Нацуо Кирино переосмысливает весьма распространенный в мировой литературе сюжет – историю отношений мучителя и жертвы. «Хроника жестокости» – аллюзия прежде всего на «Коллекционера» Фаулза и – далее – на «Бурю» Шекспира и миф об Аиде и Персефоне. Наруми Коуми – известная писательница. Давно, четверть века назад, она пережила трагедию, которая сломала ее собственную жизнь и жизнь ее близких, – ее похитили, и целый год она провела в заточении. Она пытается забыть эту историю, но изо дня в день...

Бог не дает только одного, того, что надо заработать, того, о чем человек ленивый никогда даже не узнает. Называй это пониманием, благодатью, возвышенностью души… называй, как хочешь. Это приходит только с работой, жертвенностью и страданием. Ты должен отдавать все, что у тебя есть. Любить до изнеможения, работать до изнеможения, шагать до изнеможения.

Как бы это ни называлось, я считаю, что это в нас самое низкое – потребность найти того, кого можно унизить.

Меня зовут Люси Бартон

Элизабет Страут

Люси просыпается в больничной палате и обнаруживает рядом собственную мать. Мать, которую она не видела много лет, которая никогда не была с ней нежна в детстве, которая не могла ее защитить, утешить, сделать ее жизнь если не счастливой, то хотя бы сносной. Люси хочется начать все с чистого листа. Быть просто Люси Бартон – забыть, как родители били ее и запирали в старом грузовике, забыть, как ее, вечно грязную и оборванную девочку, унижали и дразнили в школе. Но в то же время взрослой...