Кто не созидает, должен разрушать. Это старо как мир. Психология малолетних преступников.
Чтобы слышать, надо молчать!
За внимание цветы не дарят, и Кристоф не станет.
— Мы не встречаемся, — напомнил демонолог, вновь обретя душевное спокойствие.
Право слово, отчего запаниковал? Подумаешь, девушка на свидание пригласила, пользуйся!
— Так почему не начать? — улыбнулась вампирша и кокетливо качнула ножкой. — Мама всегда говорила: физическое влечение — половина крепких отношений. Ты меня хочешь, Крис, — подавшись вперед, с придыханием шепнула Виаленна. — Хочешь, хочешь, но не признаешься.
— Отшлепать хочу, — хмуро подтвердил демонолог и вытащил из-под Виаленны книги. — Девушку украшает скромность. Учти, — предупредил он, — на празднике придется вести себя прилично.
Пискнув от радости, Виаленна подскочила и чмокнула в губы ошарашенного подобным напором Кристофа.
Успех предполагает усилия.
И дым Отечества нам сладок и приятен!
Останемся гуманными, всех простим и будем спокойны, как боги. Пусть они режут и оскверняют, мы будем спокойны, как боги. Богам спешить некуда, у них впереди вечность.
«Если смотреть на текущую реку достаточно долго, то и дело переключаясь из одного режима восприятия в другой, можно подглядеть, как все устроено на самом деле, – вкрадчиво добавил Файх. – Увидеть наконец, что вода течет во все стороны одновременно и от твоей воли не зависит вообще ничего, даже возможность быть или не быть свидетелем ее движения. Это просто происходит. Или нет. Как повезет.»
Существует сто девяносто три вида мелких и крупных обезьян. Сто девяносто два из них имеют волосяной покров. Исключение составляет голая обезьяна, именующая себя Homo sapiens (Человек разумный). Этот своеобразный и весьма процветающий вид тратит уйму времени на изучение мотивов своего поведения и столько же на то, чтобы упорно пренебрегать основными из них. Он гордится тем, что наделен мозгом, который больше, чем у других приматов, но пытается скрыть тот факт, что у него также самый большой пенис, напрасно приписывая эту честь могучей горилле. Человек – чрезвычайно сильная, голосистая, предприимчивая и в высшей степени стадная обезьяна. Самое время изучить характер ее поведения.
-Позвольте узнать, благородный Гимли, при вас ли ваш топор?-Нет, благородный вождь,- ответил Гимли, - но за ним недолго сбегать, если понадобиться-Судите сами,- сказал Йомер, - Между нами еще лежат кое-какие поспешные слова, касающиеся Волшебницы из Золотого Леса. Теперь я видел её собственными глазами.-И что же вы скажете? - спросил Гимли.-Увы! - вздохнул Йомер, - Я не скажу, что она - самая прекрасная в мире.-Ну, тогда я за топором,- невозмутимо ответил гном.
Доказывающий не знает, знающий не доказывает
«Для кого-то принц на белом коне, а для кого-то — безработный нищеброд без квартиры и машины на парнокопытном транспорте!»
— Он слишком тяжело ей болел. Это всегда заметно, если, конечно, читатель внимателен. Книга, которой автор болел по-настоящему... она колет тебя иголками или даже режет ножами. Ты зачастую даже не понимаешь причин и, конечно же, не замечаешь ни иголок, ни ножей, но чувствуешь. И если ты вдруг увидишь...
— ... то невольно начинаешь задавать себе вопрос, сколько этих ножей торчит у автора в груди.
Когда твоя агрессия встречает лишь спокойную уверенную доброжелательность, это обескураживает. По крайней мере, вменяемых людей.
Ну у кого могут появиться романтические чувства к белке?
Полный желудок располагает к бездействию.
Я не признаю любимчиков. Кроме себя самого, конечно.
Если не можешь принять родных со всеми их недостатками, ни один чужой тебя не устроит.
худшее, что может быть в жизни, – это наблюдать за тем, как человек, которого ты любишь, начинает видеть в тебе лишь чудовище.
Отнимите у епископа его рясу или у приходского билда его треуголку или галуны - кем будут они тогда? Людьми. Обыкновенными людьми! Иной раз достоинство и даже святость зависят от сюртука и жилета больше, чем кое-кто полагает.
Ей всегда нравилось ощупывать и обнюхивать книги, особенно уценённые. Новые книги пахли тоже по-разному, в зависимости от бумаги и клея, но их запах ничего не говорил о руках, которые их держали, о домах, где они нашли приют, они ещё не обзавелись историей – совсем не той, какая в них рассказана, а другой, параллельной, невнятной, тайной. Некоторые пахли сыростью, другие хранили меж страниц стойкий дух карри, чая или засушенных лепестков; порой углы были в масляных пятнах, длинная травинка, служившая закладкой в летний вечер, рассыпалась в прах; подчёркнутые фразы или пометки на полях складывались в подобие прерывистого дневника, в набросок биографии, иногда – в свидетельство негодования, разрыва.
Как много сил на слабости уходит.
Я не единожды слышал о расплате за все наши грехи, но так как по основным версиям это случалось уже после смерти – жил спокойно и в свое удовольствие. Объективно, я не верю во всю эту загробную чепуху и считаю, что версия физиков в этом плане гораздо красивее. Все мы из звезд вышли и к ним вернемся.
...Папа и мама - это то, с чего начинается жизнь. И первая улыбка, и первые слёзы, радости и огорчения, и сказка; и песня, и первое наказание - весь большой и с каждым новым шагом расширяющийся мир, в центре которого - папа и мама.
Пришла в себя, лишь случайно взглянув на Кайла. Он забыл о еде и во все глаза смотрел на меня со странным выражением лица. Поймав себя на том, что забыла о манерах и блаженно слизываю с ложки остатки десерта, я в первое мгновение смутилась и отложила ложку, а потом мимикой выразила рыжему своё удивление. – Приятно видеть у девушки такой хороший аппетит, – откашлявшись, произнёс Кайл.
Торт сладкий, слёзы солёные, а предательство на вкус горчит как апельсиновая кожура.