В ящик своего письменного стола она складывает стихи, нацарапанные вот так, наспех, на клочке какой-нибудь обертки. Когда она достает их оттуда, то узнает по запаху: некоторые пахнут мукой, другие испускают ароматы перца или грецкого ореха. Ее любимое стихотворение пахнет шоколадом.
пока внутри Роберта пылает гнев — его сердце закрыто для доводов рассудка. Он сам должен избавиться от своей ненависти, никто ему в этом не поможет.
Я никого, кроме мамы, не хоронила и на кладбище не езжу. Хотя Лена несколько раз предлагала меня сопроводить. – Зачем? – спросила я. – Ну как зачем? – ахнула она. – Я их помню. Они все со мной. Для этого мне не нужно никуда ездить. Это все условности и ненужные ритуалы.
Старик живописал все разнообразные грехи, в которые может впасть мужчина, и к концу я уже не понимала, каким образом хоть одному мужчине удается умереть естественной смертью.
– Давно я не перечисляла всех своих имен, кажется, со дня свадьбы с покойным герцогом и брачного нашего контракта, – усмехаясь, сказала про себя герцогиня. – Но этим людям можно импонировать только такими побрякушками, – в глазах буржуа смешное кажется прекрасным.
Застенчивость всегда порождается ощущением, что ты в том или ином отношении много хуже других людей.
…если уж нам отказано в том, чего мы себе желаем, никогда не надо удовлетворяться тем, что сортом похуже; ни в коем случае; это мизерно до последней степени.
Казалось бы, что за дело ему до лекарей; сказано в контракте иметь двух лекарей, он и нашёл их. Хорошие, плохие — какая ему разница; что ему за дело до распутных баб, есть ли среди них чахоточные или чесоточные; до опрятности торговок, до чистоты котлов, до свежести мяса, до близости воды для питья и мытья, до нужников солдатских. Контракт выполнил, и ладно.
Но дело ему было. По опыту, по своему двадцатилетнему опыту он знал, что всё это влияет на силу войска. Он на себе не раз чувствовал и приязнь, и равнодушие командира. И по себе знал, за какого командира солдаты будут драться, а от какого будут разбегаться при первой возможности.
Экономные же и одинокие люди маленько, а иногда и вовсе не маленькое свое имущество запрятывают далек, стерегут крепко и с опасностью для жизни защищают.
Только, сдается мне, ты сам не понимаешь, чего ты хочешь. Ну хорошо, допустим, ты уехал, но от себя-то не уедешь. Куда бы ты ни запропастился, а от беды своей не уйдешь. Она будет всюду с тобой. Нет, Едигей, если ты джигит, то ты здесь попробуй перебори себя. А уехать — это не храбрость. Каждый может уехать. Но не каждый может осилить себя.
«Знаешь: только то, что достается нам тяжело, после борьбы, становится дорого по-настоящему. А то, что просто попадает в руки, не дает удовлетворения.»
— Эльтибальд, который вовсе не был сумасшедшим, расшифровал надписи на менгирах дауков, на надгробных плитах в некрополях вожгоров, проанализировал легенды и мифы детолаков. Никаких сомнений быть не могло. Черное Солнце должно было предвещать скорое возвращение Лилиты, почитаемой на Востоке под именем Нийями, и гибель человечества. Дорогу для Лилиты должны были проложить «шестьдесят дев в златых коронах, кои кровью заполнят русла рек».
— Бред, — сказал ведьмак. — И вдобавок нерифмованный. Все приличные предсказания бывают в стихах.
Думаешь, все можно решить умом? Ну нет. Ошибаешься. Чувства с разумом не идут в одной упряжке.
Воспоминания и предчувствия ужаснее любой реальности.
Можете считать меня самонадеянным глупцом, но больше всего мне нравятся собственные дети.
Преуспевает не тот город, который богат, а тот, жители которого счастливы.
Вправить человеку мозги может только время
Отсутствие вестей — хорошая весть.
Как война обходится с мечтателями!
Некоторые скажут, что невозможно умереть, а потом одить и рассказать об этом.
Чего мы все – студенты, молодые люди с блестящими дипломами и дырками в заношенных свитерах – хотели тогда, в девяносто первом?
Всего, и немедленно.
Успеха. Победы. Движения вверх. Непрерывной личной экспансии. Абсолютной самореализации. Чести. Славы. Статуса. И денег.
Хотелось прогреметь. Осчастливить человечество. Усовершенствовать Вселенную. Конвертировать личный гений в его доказательства. Вычислить секретную формулу, гарантирующую счастье всех людей. Получить за это Нобеля, Оскара, Букера, Пулитцера. И денег.
Хотелось женщин, автомобилей, коньяков. Хотелось приключений, драк, путешествий по краю. Риска. Хитрого маневра. Удачи. И денег.
Хотелось положить всю планету перед собой, словно горячий кровавый бифштекс, разьять и сожрать. Запить вином.
Кто не был в двадцать лет мегаломаньяком, хотя бы чуть-чуть,– тот в тридцать никем не станет. А дальше мы не загадывали. (с)
если не можешь ничего изменить — смирись и прими случившееся как факт.
«Я все жду, что в мире появится осмысленность. Но она не появляется. И не появится. Никогда.»
Совершенно посторонний человек… и к тому же другого пола… часто бывает самым непредвзятым судьей.
–Зачем ты отправила её туда, зная, что Алия потерпит неудачу? Что она умрёт?
Потому что я верила, что её любовь этого стоит.
Потому что я видела себя в ней. И дедушку Николаса в нём.
Потому что я всё ещё верю в счастливые концы, хотя сама я–ночной кошмар