Наверное, стоило стиснуть кулаки, губы, зубы – что там еще полагается сжимать в подобных случаях?
Со знатным не рядись, с богатым не судись.
Постоянная привычка сохранять на лице маску невозмутимости не добавляла мне популярности, и к своим двадцати трем годам я снискала славу холодной расчетливой интриганки и равнодушной стервы. В чем-то это было правдой — опасения мачехи насчет моей злопамятности оказались обоснованными.
- Что же делают в жизни мертвые души?
- Мешают жить живым, внешне не отличаясь от них. Только они ненасытны в пустых и самых простых желаниях: еде, питье, женах, власти над другими.
Любовь не выбирают… нелеп и смешон тот, кто пытается с этим спорить. И ещё глупее сейчас, через столько лет, жалеть о прошлом.
Дорогой Таппи, ты уже потерял стройность фигуры и потерял доброе имя. Так не теряй терпения — нового не найдешь.
Интересная штука - жизнь: только решил, что встал на ноги, как она вдруг делает хитрый финт, и ты снова летишь мордой в грязь.
— Боги, Эрик, ты все же ненормальный! Только ты под конец тяжелой смены, после исследования изуродованного тела женщины, можешь вот так с интересом относиться к какой-то потасовке в третьесортной таверне!
- Я перед тобой в долгу. Назови свое желание, и я его исполню.
- Ж-желание? - едва не утратила дар речи Эми.
Кицунэ вновь ухмыльнулся.
- Услуга за услугу, малышка-мико. Сказал же, я перед тобой в долгу.
- А... ох. Ладно. - Ее щеки вспыхнули. - Меня зовут не "малышка-мико".
- Девица-мико-из-храма-Аматэрасу?
- Меня зовут Эми, - сухо произнесла она, даже не улыбнувшись.
Ухмылка кицунэ стала шире. Представляться по имени было неприлично, однако Эми не хотела раскрывать ему свою фамилию - ведь даже ёкай из гор мог слышать о камигакари Кимуре.
- Эми, - промурлыкал кицунэ, и ее лицо опять запылало.
Она стиснула зубы.
- А у тебя имя есть?
- У меня? - Лисьи уши дернулись. - Можешь звать меня Широ.
- Широ, - недоверчиво повторила Эми. Не то чтобы имя ей не понравилось, но одним из его значений как раз было "белый". Почему-то она сомневалась, что кицунэ действительно так звали.
Хоть ты и джентельмен высокого происхождения, но иногда так строго следишь за моралью, как сын простого купца.
Он был слугой Оххарона и врагом светлых. Но я думала, что мне он не враг...
По большому счету, неважно, где ты работаешь. Всюду жизнь.
"...разве можно желанием сохранить привычный жизненный уклад, оправдать скотское отношение к беспомощному человеку? И неважно, кто находился перед тобой: женщина, старик или ребенок, если он нуждается в помощи и балансирует на грани жизни и смерти. Место банальному состраданию должно всегда оставаться в сердце. Герцогам ничего не мешало позаботиться об обычной крытой телеге. Или, на худой конец, дать что-то из своей одежды, а не наблюдать, как корчится от холода слабая девушка. Никто из троих об этом не подумал. С такими людьми лучше не иметь ничего общего. Тем более детей."
всё равно все мужики сволочи! Правда, кто не сволочи, с теми скучно…
Фокусник во многом похож на рассказчика; это плут, который пользуется неверными указаниями и ловкостью рук, чтобы манипулировать человеческим представлением о реальности.
Грусть и печаль проходят быстрее, когда на них просто нет времени.
Вернуться и быть принятым. Две совсем разные вещи.
Ответы не находятся так просто.
Любовь не прощает измен и предательств.
Пожалуй, история борьбы мужчин против женской эмансипации интереснее рассказа о самой эмансипации.
Никогда не улыбайся, если неохота.
Человек всегда, пусть даже неосознанно, ищет справедливости и логики в окружающем мире.
– Ерунда. Ничего уже не наступит, ничего не будет вообще! Ни тебе холода, ни тебе души. Смерть есть смерть, вот и все. После нее ничего нет, и даже Господа Бога.
Запятнать белую ткань легко, трудно вывести пятна, но всё сотворённое человеком человек и исправит.
Есть женщины, наводящие лоск не столько на радость супругу, сколько чтобы не отстать от дочери.