– «Лесть – вот лучшее оружие, – с уверенностью вечного победителя проговорил Малефик. – Я буду ей льстить. Ее красоте, уму, порядочности. Рано или поздно сладкие слова подточат основание неприступной башни, и цитадель падет. Над таким легким призом не грех будет и поглумиться»
Вы повзрослеете, но до того, как состаритесь, даже до того, как достигнете среднего возраста, у вас начнут брать внутренние органы для пересадки. Ради этих донорских выемок вы и появились на свет. Вы по-другому сотворены, чем актеры, играющие в фильмах на ваших видеокассетах, вы даже по-другому сотворены, чем я. Вас растят для определенной цели, и ваша судьба известна заранее.
Вся фигура Архипова и его внимательный взгляд говорили о том, что на войне нужна голова, а не строевая выправка. Дисциплина не в лихости и не в ухарстве, а в простых русских словах, без надрыва и крика. Вот что теперь должно было войти в нашу жизнь. На войне не нужно будет козырять и бить каблуками. На войне нужна стойкость и выдержка, терпение и спокойствие, точное выполнение приказа и команды. На войне тебя солдат должен понимать с полголоса.
...уже давно сложилась ситуация, в которой клизма сама ищет пациента...
Вызывание жалости к себе - одна из самых любимых игр людей, которые не желают брать на себя даже малую долю ответственности.
Чего молодежь ждет от общения со стариками? Того же, чего с аналогичной легкой снисходительностью ждут от нее старики: почти полного отсутсвия здравого ума; и те, и другие считают, что будут не поняты, что слова их пройдут мимо собеседников (и не столько над головй, сколько между ног).
Говорят, что стихийникам легче всего в контакте с их стихией. Огневикам – возле пламени, водникам – у моря, некромантам легче ночью, а мне должно быть днем, но это неправда. Легче всего обращаться к своей магии тогда, когда никто не мешает.
И почему, как только все налаживается, появляется очередная сумасшедшая, которая все портит?!
Его всегда поражала деятельность ребятни на детской площадке. В ней не было смысла, делать среди деревянных домиков, горок и наклоненной временем шведской стенки было нечего, но дети находили, чем заняться, – и потому казались компанией сумасшедших, видящих то, чего нет, или кататонически застопоренных каким-либо занятием, вроде сосредоточенного копания снега лопаткой, бе́га по кругу и однообразных пинков в веранду.
«Война — это не атака, похожая на парад, не сражение с развевающимися знаменами, даже не рукопашная схватка, в которой неистовствуют и кричат; война — это чудовищная, сверхъестественная усталость, вода по пояс, и грязь, и вши, и мерзость. Это заплесневелые лица, изодранные в клочья тела и трупы, всплывающие над прожорливой землей и даже непохожие больше на трупы. Да, война — это бесконечное однообразие бед, прерываемое потрясающими драмами, а не штык, сверкающий, как серебро, не петушиная песня рожка на солнце!»
Как только вблизи показался король, высокомерная гадюка вмиг защебетала как канарейка.
Любовь — это такое состояние, когда счастье другого человека становится необходимым условием твоего счастья.
Шоколад – идеальное средство против отчаяния.
Ведь зло никогда не признает себя злом, оно ищет оправдания, объяснения, доказательства своей правоты.
Разум - штука посложнее ума
Кто-то любит меня, я не знаю кто...
Забавные факты. В XIX веке женщин могли отправить в дурдом по следующим причинам:
Истерия
Самовлюбленность
Аморальное поведение
Нимфомания
Ревность
Дурная компания
Мастурбация
Чтение книг (!)
Удар копытом в голову
Если опустить удар копытом в голову, все мои знакомые давно загремели бы в дурдом. И именно этого хотели мужчины. Именно так они сдерживали женщин. Не нравится то, что они говорят? Объявите их безумными и отправьте в дурдом. Отказываются удовлетворять мужа? В психушку. Очень хотят трахать мужа? В психушку. Блин, это ужас.
И не думай, дневник, будто что-то сильно поменялось. Сенатор собирался меня сдать после смерти Кэт. Как будто плохо, что я по ней горюю. Как будто страдание – это душевная болезнь.
Освободить себя не значит стать независимым от других людей, но значит стать господином своих страстей. Господин своих страстей не тот, кто их успешно обуздывает, так что они всю жизнь бушуют в нем, а он занят тем, чтобы не дать им хода, а тот, кто их духовно облагородил и преобразовал.
"Порядочность не позволяла им объявить новоявленному мужу, что ему не следует целовать жену в шейку".
... для неё смирится с потерей ущерба было труднее, чем с самим ущербом.
Она не терпела сцен, если только они не устроены ею самой…
Мечтай! Мечты ничего не стоят, и никто не может у тебя их отнять.
... "общепринятые понятия" - это всего лишь слова, за которыми стоит всякая дрянь. Придерживайся Колумб или Стефенсон этих общепринятых понятий, не видать бы нам ни Америки, ни парового двигателя, как своих ушей.
«Все женщины – потаскушки, надо пользоваться их услугами, но нельзя тратить на них душевные силы»
Кейсобон не верил в любовь жены, а какое одиночество бездоннее, чем одиночество неверия?