В моем же понимании «смириться с судьбой» означает принять ситуацию с миром в душе, при этом не опускать руки и не причитать, почему жизнь не складывается. С миром в душе искать выход и понимать, что только ты ответственна за свою жизнь.
Людям с такой огромной душой на земле нет места, разве что в Антарктике или где-нибудь среди океана.
Если постоянно следовать определенным правилам, можно в конце концов убедить себя, что живешь не зря.
Не стоит ненавидеть врагов. Эмоции мешают думать.
Тот, кто норовит за кем-то тайно наблюдать, не должен жаловаться, если следят и за ним!
Даже самая жизнеутверждающая денежная реформа не может отвратить людей от привычки умирать и заказывать себе могильные камни.
Разумеется, в наши дни уже никого не удивляет, что люди работают с утра до ночи, а затем сообразно личным своим вкусам убивают остающееся им для жизни время на карты, сидение в кафе и на болтовню. Но есть ведь такие города и страны, где люди хотя бы временами подозревают о существовании чего-то иного. Вообще-то говоря, от этого их жизнь не меняется. Но подозрение все-таки мелькнуло, и то слава Богу.
Хочешь меня узнать поешь со мной. Know me come eat with me.
Чем больше мы постигаем мир, тем более грандиозным он нам кажется.
— Они же как дятлы все мозги выклюют, — сложив пальцы клювом, старик несколько раз тюкнул себя в висок. — Дедушка, а помоги! Дедушка, а дай! Дедушка, а сделай! — Передразнил он. — Даже в смерти нет покоя — ходят на могилу и жалуются! А если бы я не поставил там микрофоны, что бы они тогда делали?!
Цельная натура, которая выполняет то, что задумала, глушит в себе всякий импульс, способный этому помешать, и не мечтает о недостижимом, сильна именно своей ограниченностью.
ВСЯКАЯ ЖЕНЩИНА, КОТОРОЙ ДОСТАЛСЯ ДУРНОЙ МУЖ, ЧУВСТВУЕТ, ЧТО ПОСПЕШИЛА ВЫЙТИ ЗАМУЖ, И НИ ОДНА ЖЕНЩИНА, У КОТОРОЙ ХОРОШИЙ МУЖ, НЕ СКАЖЕТ, ЧТО СЛИШКОМ ДОЛГО МЕДЛИЛА С ЗАМУЖЕСТВОМ. Я упоминаю об этом главным образом в назидание женщинам; пусть знают они, что ничто так не роняет наш пол и не способствует пренебрежительному отношению к нам, как боязнь решиться на такое напускное равнодушие; если бы мы меньше дорожили вниманием зазнавшихся франтов, то, наверное, нас больше бы уважали и больше бы за нами ухаживали.
Это все еще была эпоха – она закончится к исходу того славного десятилетия, – когда молодость считалась социальным обременением, признаком несущественности, состоянием несколько неудобным, а женитьба – началом избавления от него.
За время нашей короткой схватки комната успела превратиться в филиал кабака «Отчаянный кролик», где каждый вечер клиенты не только чесали языки, но и что-то делили: выпивку, девочек, ценные мнения… И отвешивали друг другу сдачу хуками, плюхами, фингалами, а главной разменной монетой в таких посиделках были выбитые зубы.
Воспоминания — потомки настоящего, которые рядятся в костюмы предков.
Большинство людей слишком полагаются на свой мозг, но лучше бы им прислушиваться к этой штуковине под ребрами.
Несмотря на внешнюю невозмутимость, мужчины легко обижаются. Их настроение подвержено резчайшим перепадам. Подхваченные вихрем непривычных эмоций, они склонны маскировать свою неуверенность агрессией.
В нем была напористость, она жила где-то в верхней части спины, между лопатками; иногда этот напор оказывался близко к сердцу, а подчас куда мощнее двигал им, когда сердце не мешалось вовсе.
Относись к этому проще, как и следует относиться к уже свершившимся фактам.
Животные мучили ее — не кошки, только собаки. Потеряв хозяев, они, хныкая, шли в загробной жизни по их следу.
- Господи, живём в мире времени. Мне бы еще хоть немного, хоть крошечку.
Мы - не всегда те, кем кажемся, и едва ли когда-нибудь – те, кем мечтаем быть.
На меня надели белый, парадный мундир с большими золотыми «погонами» на плечах и не менее золотым, стоячим воротником. Дав слугам прилепить положенные по должности ордена, я посмотрелся в зеркало. Какой же я классный! В очередь, милые дамы — со всеми потанцевать не смогу. И прошу вас, не надо плакать — это же не последний прием!
- Вы трус.
- Да, трус, и не в том дело, что я не особенно хочу убивать людей, просто я не люблю спать в казармах, и чтобы вокруг храпели, а потом меня будил измученный сухостоем идиот с трубой, и не люблю носить говенное хаки кусачее: у меня чувствительная кожа.
- Я рада, что у вас хоть это чувствительное.
- Я тоже рад, только жаль, что это - кожа.
- Может быть, вам стоило бы писать кожей.
- Может быть, вам стоило бы писать писькой.
Мне нравилось это, поскольку это было трудно и поскольку всё, что трудно, то хорошо.