Вот я был один, у меня была моя вселенная, возможно, красивая, правильная, интересная; но я создал семью – и Бог дал мне вторую вселенную. У меня появился стереоскопический взгляд, я столько узнал… Через любимого человека мне открылся мир – это же великая драгоценность! И это зрение все время расширяется и углубляется: что-то было сразу открыто любящему взору, а прошло десять лет – и открылось значительно больше.
"-Умный знает, что счастлив будет только там, где сам счастье сделал. Дурак всё думает, что от чужого счастья сам счастливым станет.
Это так не работает. Своё счастье самому делать надо."
На лице застыло выражение настороженности и неизбывной печали - как у человека, которого обстоятельства вынуждают быть лучше, чем он есть на самом деле.
Гномы – искренние и незлопамятные. Выставят счет и заставят по нему заплатить, но если расплатишься – больше никто и не вспомнит, что задолжал. Разве что при будущей сделке учтут и примут меры по предотвращению
- Ну, он очень милый. Очень красивый, обаятельный. <...> Такой, знаешь... настоящий француз.
- Ты имеешь в виду, хам?
- Нет...
- Извращенец?
- Декстер!
- Везде носит с собой длинный батон и ездит на велосипеде?
— Они все безумцы, Накошка, — обратился он к рыжей бестии. — Невидимые армии, принцы-монстры. Пошли подожжём что-нибудь.
дружба куда прочнее любви
Поговори со мной, – вдруг попросил Адзауро.
Попросил. Не приказал, не произнес с иронией… просто попросил.
– Не хочу, – тихо ответила я.
– Почему? – вопрос как ножом по сердцу.
– Ты знаешь, – я переплела наши пальцы и удивилась тому, насколько его ладонь больше моей, – слова срывают маски. Поэтому иногда лучше молчать. Просто молчать, Акиро. Только молчать… Все будет хорошо.
Когда говорит душа ,слова не нужны.
То, как он должен был поступить и как ему хотелось поступить: эти два решения не имели между собой абсолютно ничего общего.
Я хочу быть тем единственным, которого видишь только ты.
...женщине много не надо — ей нужно всё.
После завтрака мы упаковали ленч, взяли два семимиллиметровых ружья и кое какую снасть для ловли рыбы, сложили все в корзину и отправились на разведку. Мы с Райлой на переднем сидении, Хайрам с Боусером – на заднем. В нескольких милях ниже по реке мы набрели на стадо мастодонтов, примерно с дюжину голов, и объехали его. Они подняли головы, поглядели на нас, хлопая ушами, нюхая воздух хоботами, поднятыми вверх, но не сделали движения в нашу сторону. В полдень мы остановились у реки, и я начал рыбачить. Не более чем через пять минут я вернулся с тремя приличных размеров форелями, которых и приготовили на костре из плавника. Пока мы ели, с полдюжины волков протрусили мимо, поднялись на обрывистый холм у реки и смотрели на нас. Они показались мне крупнее обычного волка, и я стал размышлять, могут ли они быть теми самыми ужасными волками. Потом мы спугнули оленей, которые не бежали от нас, а на каменистом склоне холма мы заметили кошку. Она была похожа на пуму и вовсе не была саблезубым тигром.
Домой мы вернулись перед закатом, усталые и счастливые. Это был самый лучший отдых, какой я когда либо имел.
«Крапива всегда жжется, мой юный граф. Но она же исцеляет и дарит облегчение. Она первой пробивается на самых запущенных пустырях. И ее не так просто вырвать с корнем. Помни об этом. Будь стойким, когда зазвенят мечи и задрожит земля...»
Когда в мыслях господствует одна, остальных уже и не надо..
— Он такой… — очередной всхлип помешал договорить.
— Красивый? — подсказала двоюродная сестра.
— Гад! — новый всхлип. — Но и красивый тоже.
России, по мнению Горького, необходимо оздоровиться: "Хватит любить страдания, надо научиться ненавидеть из". Это говорит человек, который на Капри уже научился любить жизнь
Где гнев, тут и милость.
— Он вряд ли нам поверит, — подтвердил рыжий. — Я бы не поверил.
— Ну здрасте! — обиделся Тед. — Что ж ты тогда выбрал именно наш корабль со всего новобобруйского космодрома? Небось сразу почувствовал, какие мы хорошие люди!
— Хорошие, — согласился Дэн. — Всего один бластер на весь экипаж и тот постоянно в сейфе.
— Что, только из-за этого?!
— Нет.
— Ага!
— Вам нужен был навигатор, вы торопились улететь, и у вас был удачный маршрут, — деловито перечислил Дэн и, видя, что друг этим явно недоволен, «спохватился»: — Ах да, самое главное забыл! Целый ящик сгущенки в кладовке.
Поутру, когда солнце только-только начало раскрашивать серость неба в перламутр, из пещеры показались изрядно помятые, но весьма довольные жизнью бабы, и весело подхихикивая гурьбой пошли обратно в деревню. Спустя лучину вышли орки. Почему-то их вид был более помятый, чем у селянок. Это наводило на мысли, что "слабая половина" в силу этой самой своей слабости уездила-таки сильную половину.
— Девушка, способность моего мула спать в любой ситуации безгранична, естественна и в самом деле достойна восхищения.
Он описал, как в долине Апан садится солнце: сначала насыщенный золотой цвет переходит в глубокий янтарный, а затем ночь резко и уверенно накрывает светило, будто задувает свечу. Темнота в долине густая и едва ли не осязаемая, и когда гроза крадучись спускается с холмов, молнии ртутью разливаются по полям агавы и серебрят острые листья растений, как шлемы конкистадоров.
– Тебе нельзя есть вредные продукты!
– Мне нельзя нервничать, переживать и голодать! И откуда вам знать, что мне полезно, а что нет? Скольких детей вы воспитали, Ваша Честь? – закричала я.
– Надеюсь, приказ понятен? – проигнорировав мой вопль, спокойно осведомился Себастьян у служанки.
– Поставьте мою еду на место, а кашу и творог пусть ест господин Брок! И ложку сахара ему туда насыпьте для стимуляции мозговой деятельности! – в свою очередь приказала я застывшей в нерешительности служанке, продолжая тянуть на себя тарелку с вожделенными сладостями.
— Машина делает тебя свободным. Ты можешь поехать куда угодно — в Крым, в Новороссийск, в Сочи и Адлер, и тебе совсем ни к чему быть привязанным к месту и времени. Нет никаких путевок, гостиниц, где все включено и по расписанию.
Умереть с голоду! Не все понимают, что означают эти слова. У меня от них больно сжалось сердце. Я уже знал, как умирают с голоду.