Любой опытный путешественник очень быстро познает одну простую истину: так называемых «местных деликатесов» следует избегать всеми возможными средствами. На самом деле данный термин толкуется достаточно просто: предлагаемое вам блюдо настолько отвратительно, что обитатели всех прочих мест скорее отгрызут собственную ногу, чем станут это есть. И тем не менее радушные хозяева продолжают предлагать свое угощение всякому заезжему гостю: «Прошу, угощайтесь, это собачья голова, фаршированная гнилой капустой и свиными носами, — наш местный деликатес».
— Дети не виновны в грехах своих родителей.
— Слово грех — лишнее в твоем лексиконе, Лиат. Есть слово «предательство», оно понятно на любых языках, и если его отец — жалкий шакал, то и сын вряд ли ушел далеко. Предательство передается по наследству. Оно живет в крови. Врага нужно уничтожать с корнями и семенами.
— Ты никогда не задумывался о том, что иногда лучше окружать себя не мертвецами, а должниками? Когда-нибудь придет время, и ты заставишь их вернуть долг тебе. А что ты возьмешь с мертвых?
— А ты никогда не задумывалась, что должники любят уничтожать своих кредиторов?
— Долг долгу рознь. Я подарю ему жизнь, и когда-нибудь он за это пощадит мою. Убить его я успею всегда. Я принцесса Мендемая и дочь самого сильного демона в этом мире. Я могу позволить себе такую роскошь, как милосердие.
— Упрямая. Всегда есть что ответить.
Ты слишком долго был нейтрален, поэтому нет к тебе доверия.
Ведь что бы человек ни изучал, изучает он в конечном итоге самого себя. Слова «небо и земля», «горы и реки», «дни и месяцы», «звезды и планеты» — все это лишь иные названия человека, его «я». Только собственное «я» является достойным объектом изучения. Если бы человек смог вырваться из собственного «я», оно бы в тот же момент исчезло. А кроме «я», никто изучать это «я» не станет. Да это и невозможно, даже если бы нашелся охотник изучать чужие «я» или предоставить свое «я» для изучения другим. Потому-то герои древности все становились героями только благодаря собственным стараниям. И если бы можно было познавать свое «я» при помощи других людей, то можно было бы насыщаться говядиной, которую ест другой человек. Корпеть над законами, изучать пути справедливости, не выпускать из рук книги — все это не больше чем средства утверждения, а вовсе не познания своего «я». Моего «я» не может быть в законах, изданных другими, в путях справедливости, открытых другими, в целых кипах первосортной исписанной бумаги. А если и может, то это будет всего лишь призрак моего «я». Впрочем, в некоторых случаях призрак, вероятно, лучше, чем ничего. Нельзя отрицать, что иногда можно за тенью прийти к сущности. Чаще всего тень неотделима от сущности. И если хозяин возится с зеркалом из этих соображений, — значит, он человек понимающий. Так-то лучше, нежели корчить из себя ученого, зазубрив изречения античных философов.
В девяти случаях из десяти убийство порождается характером и образом жизни жертвы.
Не думать об этом? Это невозможно, если у тебя в голове – турбореактивный двигатель, вращающийся денно и нощно с невероятной скоростью, который невозможно выключить. Как тут можно не думать?
— Прошлое, конечно, помнить надо, — Афанасьев глянул на меня. — Да только помнить, а не жить им.
Врачи должны нести ответственность за свои ошибки, потому что власть развращает. Должны быть специальные процедуры подачи жалоб, судебные тяжбы, комиссии по расследованию, наказания и выплаты компенсаций. И в то же время, если ты не скрываешь и не отрицаешь совершенную ошибку, если пациенты и их родственники видят, что ты сокрушаешься из-за нее, в таком случае (если повезет) ты можешь получить величайший из даров – прощение. Насколько мне известно, мать Даррена решила не давать делу ход, но боюсь, если она так и не сможет простить врачей, присматривавших за ее сыном в последние дни, то его предсмертный крик будет преследовать ее вечно.
Ты не любил её, иначе великая сила безрассудства охватила бы тебя.
- ...Мне она просила передать, что не знает никакого Эриндриэля и знать его не желает. А новый роман, который мой издатель отправил Элизе в подарок, она велела отдать слугам, чтобы они использовали бумагу в тех целях, которых она достойна. Хорошо, что листы мягкие.
Семья - это святое
"Шипение в спину: «Вот уж действительно с…» – не удивило. Ну, С, так С. Кассел не злопамятная, просто хорошей памятью обладает."
- Этот предмет вы изучали в течение трех лет. Ты не могла так быстро все забыть.
- Конечно, не могла! Это сложно в моем случае, поскольку я его даже не знала.
Мужчины! Кабинетные герои — почти все они, — а делать грязную работу посылают женщин.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обиды и ото всех отгораживаться.
Да, наверное, там что-то есть. В это верили великие. Философы Серебряного века… Но ведь не боженька! Не бабки! Не попы́!
... теперь у южан с поступлением всё хорошо стало. Раньше они просто покупали места детям, а теперь они сдают твоё ЦОЭ на сто процентов, даже русский язык, хоть и говорят на нём с трудом, не то, что пишут.
Как велосипед, как колесо, раз покатившись, устойчивы только в движении, а без движения валятся, так и игра между женщиной и мужчиной, раз начавшись, способна существовать только в развитии. Если же сегодня нисколько не сдвинулось от вчера, игры уже нет.
- Короче, мне нужен интернет, - повторил он. - Включай комп.
- А его нет, - сказала Милослава.
- Компа?
- Интернета.
- До сих пор нет? Обещали через сутки дать.
- Вообще нет. Мы его отключили. Еще в сентябре.
...
- И в телефоне тоже нет интернета?
- Нет.
Матвей не мог прийти в себя от изумления.
- А как же ты общаешься с людьми?
- Вживую! - сказала Милослава...
Никогда не поздно начать сначала, и никогда не поздно быть счастливой. Да, порой для этого требуется болезненная ампутация остатков прошлого, но оно того стоит.
Животные никогда не смеются, - сказал он. Нам это кажется странным, - сказал я. Что? - сказал он. Нам это кажется странным, - сказал я громко. Он задумался. Христос тоже никогда не смеялся, - сказал он, - насколько нам известно. Он посмотрел на меня. Вас это удивляет?
Я жалел род человеческий за его глупость и недостаток воображения.
И не смотрите на меня так, детектив. Жанр женской литературы может считаться сомнительным, но без него у нас вовсе не было бы никакой прозы.
Кит, любить всем сердцем может только женщина. Мужчина на это неспособен. Поверьте мне - ведь я одновременно и то, и другое.
Кларисса искренна – вот. Питер сочтет ее сентиментальной. Она сентиментальна – действительно. Потому что она поняла: единственное, о чем надо говорить, – наши чувства. Все эти умничания – вздор. Просто что чувствуешь, то и надо говорить.