Женщины, не раз замечено, готовы восстать против очевиднейшей очевидности, если она не совпадает с их чувствами.
Words may be things of air, but once they are spoken, they are also things that exist.
Я сделала все, что могла, но этого оказалось недостаточно.
Учителя наперебой твердили: то, кем ты станешь, какую получишь работу, насколько впишешься в общество, напрямую зависит от успеваемости. Они исповедовали сакральную важность экзаменов и всячески нам внушали, что, не освоив деление столбиком, нечего и соваться во взрослую жизнь.
— По мнению профессора Пола Маттиуцци, все убийцы подразделяются на восемь категорий, – сказал Харри. – Первая: хронически агрессивные личности. Это люди, плохо контролирующие свои импульсы, которых легко разозлить, которые не выносят, когда за них решают другие, и убеждают себя, что насилие – законный ответ. Если копнуть поглубже, то выяснится, что им нравится давать выход своей ярости. Вполне логично предположить, что подобный человек совершит убийство.
Харри взял в рот сигарету.
– Вторая: сдержанно враждебные. Эти люди редко демонстрируют агрессию, они эмоционально ригидные и кажутся вежливыми и серьезными. Они следуют правилам и считают себя защитниками справедливости. Они бывают добрыми, и окружающие могут пользоваться их добротой. Это такие тихие скороварки: ты ничего не замечаешь, пока они не взорвутся. Это тип убийцы, про которого соседи впоследствии скажут: «Но он казался таким милым».
Харри щелкнул зажигалкой, поднес ее к сигарете и сделал вдох.
– Третья категория: оскорбленные. Люди, которые чувствуют, что их унизили, что они не получили того, что заслужили, и полагают, будто бы все остальные виноваты в том, что они ничего не добились в жизни. Они вынашивают потаенную злобу, особенно по отношению к тем, кто их критикует или делает им выговоры. Они примеряют на себя роль жертвы; это, так сказать, психологические импотенты. За неимением других способов отреагировать они прибегают к насилию, направленному обычно на тех, на кого злятся. Далее, категория номер четыре: травмированные.
Харри одновременно выпустил дым из носа и рта.
– В их случае убийство – это ответ на одно-единственное нападение на личность убийцы, которое в такой степени уязвило его самолюбие и стало настолько невыносимым, что полностью выбило почву у него из-под ног. Убийство просто необходимо травмированному для того, чтобы сам смысл существования или его человеческая природа не были уничтожены полностью. Если знать обстоятельства, то подобные убийства можно предсказать и предотвратить.
Харри держал сигарету, зажав ее между указательным и средним пальцем. Он разглядывал свое отражение в маленькой полувысохшей луже, окруженной коричневой землей и серым гравием.
– Что там у нас еще осталось? Пятая категория: одержимые инфантильные нарциссы. Шестая: параноидально ревнивые типы, находящиеся на грани сумасшествия. Седьмая: те, кто уже перешел эту грань.
А как насчет восьмой категории? – спросила Кайя, поплотнее закуталась в пальто и потопала ногами по гравию, чтобы согреться.
– Профессор Маттиуцци называет ее plain bad and angry. Это любая комбинация предыдущих семи типов.
Не стоит недооценивать того, кто готов просверлить десятки отверстий в черепе.
История — вещь сложная, в ней часто происходят «перевертыши», когда одни и те же идеи воспринимаются в разное время по-разному, да и при воплощении дают непредвиденные результаты.
Физические законы мироздания,вполне вероятно, могут зависеть от человеческой мысли, и современная квантовая физика также не исключает это. Артур Эддингтон
Ни марафон, ни шесть марафонов, ни шесть марафонов из трех не меняют твою жизнь. Имеет значение только то, что ты делаешь каждый день. А каждый день без ущерба для психики можно делать только то, от чего ты получаешь настоящее удовольствие.
Глупости перестают быть глупостями, если их совершают разумные люди и не стесняются этого.
Жизнь – это река, ее не остановишь, как бы тебе этого ни хотелось. Как бы тяжело ни было тому, кто пострадал, чуть поодаль жизнь все равно продолжается. Как всегда.
Война не определяет, кто прав. Она определяет, кто остается.
настоящей любовью люди, как костром, греются. А похоть - она только пачкает многое. И тело, и душу
А врачи говорят, что до свадьбы заживет. Правда, если сама я до этой свадьбы доживу. А вот чьей свадьбы – не уточняют.
... комендант гарнизона – молоденький унтер-офицер из дворян, решил держать героя войны подальше от службы. Кто их, героев, знает – ты его в караул пошлешь, а он тебя в такую даль, что весь авторитет растеряешь.
И даже не подозревал, что на самом деле значит одиночество. А значит оно, похоже, то, что, сколько бы ни было у него учеников и последователей, мир, в котором не будет матери, в основе своей, в никому, кроме него, неведомой глубине, навсегда останется для него таким, как сейчас: чужим, безлюдным, намертво застывшим, стиснутым космическим холодом.https://iknigi.net/avtor-evgeniy-chizhov/178303-sobiratel-raya-evgeniy-chizhov/read/page-9.html
Когда ты далеко от дома, твоей семьей становятся самые странные люди.
– А как ты это поняла?
Я неопределенно пожала плечами. Как же это можно понять? Наверное, ты просто влюбляешься – и все. Тогда я осторожно спросила:
— А ты как поняла?
— Что влюбилась в Эдика? – уточнила сестра.
У меня аж сердце заныло. Будь этот Эдик неладен.
— Ну да.
— Знаешь, иногда мне хочется его съесть, – призналась Алина.
неудачное сражение — это еще не проигранная война
...помню, как моя заботливая бабушка немедленно уничтожала рецепт, едва только вызванный на дом доктор выписывал справку в школу. Теперь, став лор-врачом, я вижу на практике, насколько такой подход может быть опасным. Упущенное время не вернуть, а последствия могут быть необратимы: банальный на первый взгляд насморк или «обычный» отит может привести к тяжелым осложнениям – от проблем со зрением до менингита.
Девочкам своим всегда говорю – с мужем спорить не надо и доказывать ему, что не прав, – тоже. Достаточно повернуть все так, чтобы сам передумал. И в семье без ссор дело пойдет в нужном направлении. Семью женщина строит.
С мужиками надо просто: либо ты со мной, либо пошел топтать другую курицу. Не женился за четыре года? На кол его!
Они говорили правду, и они лгали одновременно.
- Я думал, что во время визитов в мир смертных ты притворяешься университетским профессором, - говорит Аполлон. - Мой Владыка Аид.
- Или налоговым аудитором, - вставляет Гефест. - Ведь единственные неизбежные вещи - это смерть и налоги.
Помните: критики — это неудавшиеся художники.