С самого своего появления здесь ты так и норовишь сунуть голову под топор!
— Иногда мне в этом помогают, — справедливости ради заметила я. —
Любовь отличается тем, что ты даришь радость и не заботишься о последствиях.
Далеко за полдень, в один из своих приездов, ко мне подошел Костя и сказал:— Поедешь со мной по одному делу.— Куда и зачем? — спросил я.— Пошли, увидишь, — повернулся и пошел к стоянке машин, по дороге добавил: — Машина с людьми опрокинулась. Надо оказать помощь.— Доложу командиру.— Я уже доложил ему, что захвачу тебя.И он повел меня к стоянке машин, подошел к мотоциклу, взял автомат.— Садись в коляску.— Пойду за комплектом с медикаментами.— Садись. Обойдемся сумкой.Сел в коляску, прикрылся брезентом. Рванул в сторону и повез меня в степь. Минут через сорок-час подъехали к какому-то населенному пункту.— Куда все-таки едем? — еще раз спросил я.— Узнаешь, пока сиди спокойно и без вопросов, — ответил он. Въехали в населенный пункт, повез по безлюдным переулкам. Видно, потерял ориентировку. Развернулся, выехал назад к окраине и повез меня в другой переулок, подъехал к воротам. За забором был небольшой дворик с цветником, кустарником. Выключил зажигание мотоцикла, открыл калитку. «Пошли за мной», — и повел по аккуратной дорожке к длинному дому, подошел к двери, верхняя половина которой была застеклена. Вывеску этого здания не заметил, а на дверях была табличка с указанием времени приема больных. Это была какая-то амбулатория. Дверь не поддавалась — была закрыта внутренним замком. Несколько раз с силой нажал на ручку, потом выломал замок. Повел меня внутрь по коридору, завел в кабинет и стал перед застекленным шкафом. Пытался его открыть, но он был закрыт на замок.— Посмотри, есть ли тут лекарства от триппера.— Надписи через стекло не видны, — сказал я и добавил: — Надо спросить у дежурного. Кто-то должен здесь быть.Не снимая автомат, Костя прикладом разбил стекло шкафа. Осколки стекла с резким треском рассыпались вокруг. Казалось, взорвался снаряд. Я оторопело уставился на него: до того неожиданно все это получилось.— Ты что? Быстро возьми, что надо, и едем.Среди осколков я нашел красный стрептоцид в двух стеклянных трубочках, марганцовокислый калий, взял кружку Эсмарха с наконечниками для спринцевания, ножницы.— Больше подходящего ничего нет, — пробормотал я.— Пошли! — скомандовал он и направился к выходу. Я засеменил за ним, еще не осознав, что произошло и участником чего я оказался. У выхода мы столкнулись с каким-то пожилым человеком, спешившим из глубины двора, возможно, со сторожем.— Зачем ворвались в поликлинику? Что вам там нужно было? — воскликнул он. — Дверь же закрыта, как вы смели взломать ее?!— Нужно было, папаша! — ответил Наумов и быстро вышел на улицу, завел мотоцикл. Я едва успел вскочить в коляску, как машина рванулась с места и понеслась в обратный путь. Не мог прийти в себя от случившегося. В руках держал кружку Эсмарха, заполненную наконечниками и лекарствами. Наконец спросил Костю:— Что же мы натворили, что о нас подумают?— Война все спишет, — последовал ответ. — Об этом никому ни слова, если не хочешь попасть в беду.— Какая ты сволочь! И меня втянул в эту мерзость, — только и смог ему ответить.Было противно от содеянного, от участия в этом, от соприкосновения с Наумовым. Что он за человек? Нам вместе предстоит жить, общаться, воевать. Он на все способен.
А как я люблю доводить светлых до потемнения — никакими словами не опишешь!
Настройте свой телевизор на любой канал, где нет трансляции, и около одного процента прыгающих электростатических помех, которые вы наблюдаете на экране, будут связаны с этими древними следами Большого Взрыва. В следующий раз, когда вы будете жаловаться, что на экране ничего нет, вспомните, что вы всегда имеете возможность наблюдать рождение Вселенной.
Легко приманить к себе любовь, гораздо труднее от нее отвязаться.
Собеседник поинтересовался самым нелепым желанием в моей практике...
- Захотел загорелый мачо из южных стран стать белым красавцем и каждый день видеть новые женские попки. Извращенец! Исполнила. Теперь этот фаянсовый друг стоит в общественном женском туалете.
У каждой вещи есть цена. Надо только предложить такую сделку, которая и хозяина устроит, и тебя по карману не ударит.
Если подростка не ругать и не призывать немедленно перестать или, наоборот, начать что-то делать, он обычно охотно и с большим интересом говорит о себе. Да и кто же о себе, любимом, поговорить откажется?
Увы, Эрин, очень часто за мужским противостоянием стоит женщина. Нужно только уметь разглядеть очевидное.
Счастье - это умение ценить то, что у тебя есть.
Главное - поверить, что истории о чудесах обладают волшебной силой и порождают новые чудеса.
Жители Флоренции утверждают, что в славящемся изобилием самых разных сыров и трюфелей магазине «Вера даль 1926» пахнет так, как должны пахнуть ноги Господа Бога.
За деньги можно купить уединение. Можно купить ограды. Купить разной степени обособленность. За одни деньги покупается жизнь в городе. За другие — спокойствие пригородной жизни.
В Китае говорят: пугливый боится наглого, наглый смелого, а смелый одурелого.
Как говорила одна моя хорошая знакомая: «Все мужчины чуть-чуть неблагоприятны».
– Выходить замуж или жениться, по крайней мере официально, следует тогда, когда люди уже пожили друг с другом, притерлись, привязались, проросли друг в друга… Вот тогда… И детей тогда надо рожать, осознанно.
Страсти не надо сдерживать – их надо удовлетворять.
Чем эмоциональнее вы к чему-то относитесь, тем меньше себя контролируете.
Физкультуру придумали садисты. Нормальной здоровой личности никогда не придет в голову с утра истязать себя упражнениями. И вечером тоже не придет. Потому что вместо этого можно поесть.
Если хочешь сохранить свою жизнь и обрести мудрость, живи один
Никогда не доверяй революциям. Революция всего лишь замыкает круг. Поэтому их и называют революциями. Люди умирают, и никаких перемен.
Сегодняшнюю ситуацию Величко считал не просто трудной, а катастрофической. Он никогда не ходил с винтовкой в атаку, не нюхал пороху, не слышал свиста пуль. А тут вдруг такое! В городе рвутся снаряды и бомбы, в небе то и дело появляются самолеты с черными крестами, армия и население поспешно уходят…
Они очень строги и возвышенны, эти грузинские писатели, и очень трудно сказать им, что хоть Сталин и может считать писателя инженером человеческих душ, в Америке писатель не считается инженером чего бы то ни было, его вообще еле терпят, и даже после того, как он умирает, работы его тихонечко откладывают, чтобы они полежали еще лет двадцать пять.
Ни в чем другом так не проявляется разница между американцами и советскими людьми, как в их отношении ― не только к писателям, но и писателей к своей системе. Ведь в Советском Союзе работа писателя заключается в том, чтобы поддерживать, прославлять, объяснять и способствовать продвижению вперед советской системы. А в Америке и в Англии хороший писатель является сторожевым псом общества. Его задача ― высмеивать общественную глупость, вести наступление на несправедливость, клеймить ошибки общества. По этой причине в Америке ни общество, ни правительство не очень-то писателям благоволят. У них совершенно противоположный подход к литературе. Но следует сказать, что во времена великих русских писателей ― Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова и раннего Горького ― это относилось и к России. И только время способно показать, может ли политика «инженеров человеческих душ» в отношении писателей дать такую же великую литературу, как и политика «сторожевых псов общества». Пока что, надо признать, «инженерная школа» не дала большой литературы.
Любовь не может возникнуть по договору или согласно купчей. Она должна начинаться со случайного взгляда, проникающего в самое сердце, а потом разрастаться в нём.