—Ты поверишь, если я скажу, что жалею?
— Жалеешь — о чём?
— О том, как повёл себя с тобой. — Хищные пальцы поднялись к плечам, чувствительно их сжимая.
В звериных глазах плескалась боль. Нечеловеческая. И не звериная. Непонятная. Пугающая.
— Очень жалею.
— Не понимаю, — метнулась я в безуспешной попытке вырваться.
— Не понимаешь? — прорычал он. — Будь проклята, Красный Цветок! Ты стала наваждением! Я болен тобой! Ничто не способно меня удовлетворить: ни похоть, ни смерть, ни кровь, ни боль — своя ли, чужая. Впервые меня преследуют женские глаза — твои глаза! —в которых беспросветный мрак борется с негасимым огнём. Эти глаза — воплощённая Бездна! Мягкие девственные губы, не знающие поцелуев. Волосы — живое пламя. Лицо, прелестное и жестокое. Ты слепа, девочка! Любая другая на твоём месте давно разглядела бы мою склонность и использовала бы её с пользой. Другая! Но не ты. —...— Я всегда презирал женщин. Их власть над мужчинами казалась мне достойной насмешек. Продажное мясо разного цвета. Разукрашенные дуры! Слабые, капризные, глупые создания. В них нет вызывающей прелести, того нерва, что есть у молоденьких юношей. Первой гибкости ветвей, цветочного стебля. Тела мальчишек подобны лучшим инструментам, способны равно воспринимать боль и наслаждение. Но с тех пор, как ты здесь, ни один самый страстный, самый прекрасный любовник не способен меня воспламенить! Я вижу твой образ за любым из них. Я знаю, они не умеют драться так, как дерёшься ты — свирепо! И нежно! И ни один, ни и один из них не бывает столь холоден, бесчувственен, смертоносен, как холодна, бесчувственна и смертоносна ты, — мой ядовитый красный цветок!
А в доме напротив Серж и Шэрон били лампы, сбрасывали пепельницы, замахивались друг на друга ножами и прочими способами занимались любовью.
Говорят, неизвестность пугает. И это действительно так. Но еще она незаметно забирает решимость, потихоньку подтачивает волю и, если затягивается надолго, усыпляет бдительность.
Даже после смерти у человека могут быть свои маленькие развлечения.
Жизнь в самом деле не имеет смысла, если под ним мы подразумеваем некую высшую цель, встроенную в природу и человеческий опыт и истинную для каждого индивида. Но это не значит, что жизни нельзя придать смысл. Огромная часть того, что мы называем культурой и цивилизацией, была создана людьми вопреки неблагоприятным условиям в попытках найти смысл для себя и своих потомков. Одно дело признать, что жизнь сама по себе бессмысленна, и совсем другое дело — смириться с этим фактом. Это почти то же самое, что утверждать, что человек никогда не сможет подняться в небо, поскольку не имеет крыльев.
Вообще жили они дружно и любили поговорить о разных делах.- Как это тебе не надоест в воде сидеть? - часто удивлялся Воробей Воробеич. - Мокро в воде, - ещё простудишься.Ерш Ершович удивлялся в свою очередь:- Как тебе, брат, не надоест летать? Вон как жарко бывает на солнышке: как раз задохнёшься. А у меня всегда прохладно. Плавай себе сколько хочешь. Небось летом все ко мне в воду лезут купаться. А на крышу кто к тебе пойдёт?
Нам не хватило чувств даже на приличную ссору.
движение по прямой в мире кривых не может не иметь последствий.
- Неужели и нa пороге aдa меня будут дрaзнить детскими скaзкaми? - воскликнул Фaуст. - Нет, я все рaвно пробьюсь сквозь тьму. Я хочу знaть, что скрывaет от нaс темнaя зaвесa, которую рукa тирaнa протянулa перед нaшим взором. Рaзве я сaм создaл себя тaким, что удел огрaниченности возмущaет мою душу? Рaзве я сaм рaздул огонь стрaсти в своей душе? Рaзве я сaм вложил в свое сердце стремление всегдa рaсти и никогдa не остaнaвливaться? Кaк? Рaзве я сосуд, изготовленный неведомой рукой и осужденный нa уничтожение, потому что он не отвечaет зaмыслу мaстерa и не соответствует той низменной цели, для которой он был преднaзнaчен? Всегдa быть только сосудом, только орудием, вечно только подчиняться? Зaчем же дaнa рaбу этa противоречивaя влaстнaя потребность свободы и зaчем дaно ему сознaние собственной силы? Вечность! Неизменность! Где смысл в этих звукaх?
Похоже, главная задача их брака — влезть на плечи другому, чтобы сделаться заметней.
Счастливый человек не тот, у кого более всего наслаждений, но тот, кто умеет из всех наслаждений выбрать великие; великими же могут быть лишь наслаждения, которые минуя страсти, умножают покой души
...я хочу жить вся, целиком, какая есть, а не на одну половину, светлую или темную.
Граф дал понять, что обижен. Брат Нимрод и Его Святейшество дали понять, что их это не волнует. Граф дал понять, что никто не гарантирует дальнейшее использование его замка для нужд ордена. Брат Нимрод и Его Святейшество дали понять, что никто не гарантирует графу его безопасность. Граф дал понять, что ладно, он уже уходит. Брат Нимрод и Его Святейшество дали понять, что то-то же.
Прошёл уже целый час, а Иван Гермогенович совсем забыл, где он находится и зачем пришёл сюда. Ему казалось, что он сидит у себя в кабинете, склонившись над микроскопом, и перед ним один за другим проходят его старые знакомые.Но что микроскоп?! Разве через стёкла микроскопа увидишь всего паука сразу? Конечно, нет. Микроскоп позволяет рассмотреть только глаз паука или кончик его ноги, или коготок, похожий на гребень, или узел паутины. А тут перед профессором сидел весь паук, огромный, как бык, и можно было сразу разглядеть его восемь глаз, две пары челюстей, восемь ног с коготками-гребнями и вздутое мягкое брюхо.Но больше всего радовало Ивана Гермогеновича то, что паук был живой и охотился.
— А что такое образование ? — Это когда красное называют алым.
несчастнейшие из сирот – это те, чьи родители живы.
- Не буди во мне зверя, он и так постоянно не высыпается!
Не преграждайте дорогу природе. Природа является величайшим творцом. Она переживет нас… возможно, не в тех формах, с которыми мы знакомы, которые нам нравятся. В конечном счете, эволюция заполнит все пустоты, образовавшиеся в ходе массового вымирания.
Реальный реализм для реалистов
ПЕЙ ДО ДНА
По-моему, предупреждающие наклейки на бутылках с бухлом какие-то вялые. Надо поживее. Вот, например, что бы я предложил:
«Алкоголь превратит тебя в такого же мудилу, как твой папаша».
«Алкоголь заметно увеличивает вероятность, что ты убьешь сожительницу».
«Потребляя этот продукт, ты можешь однажды очнуться в Марокко, с ковбойской шляпой на голове, целуясь взасос с торговцем автомобильными двигателями».
«Мужчинам: роясь в карманах после ночи, проведенной за употреблением этого напитка, вы можете найти там человеческий палец, пачку турецких денег и фотографию освободившегося уголовника по кличке Псятина в голом виде. На фотографии будет надпись: “Дэйву, моей новой старушке”».
«Женщинам: После энной дозы такого напитка вы проведете остаток дней, воспитывая детишек-заморышей в ржавом трейлере с мужчиной, который все время спит. Просыпается только для того, чтобы вас насиловать».
...то, что вызвало уважение первый раз, вызывает недоумение во второй и раздражение в третий.
Но что поделать, если у меня был порой прескверный характер. А еще обстоятельства! И тонкая душевная организация! То, что последней можно гвозди в крышку гроба врагов забивать, – не в счет. Тонкая. И точка. Я же девушка, в конце-то концов!
Для Меня нет ничего выше Меня.
"На столике стояли перья и высокая чернильница-непроливайка, десяток губок и эбонитовая палочка, которой Кэри не столько правила чертежи, сколько чесала шею. А порой, засунув в волосы, забывала и принималась искать.
Она умела молчать.
И слушать.
Говорить, как-то остро ощущая момент, когда Брокка начинала тяготить тишина. Она приносила молоко в высоком кувшине синего стекла и шоколадные пирожные, которые ела руками, а потом долго собирала крошки с платья.
Ворчала.
И порой, устав, дремала на том же диванчике. Она забиралась по лесенке к узким окнам и, опершись локтями на подоконник, слушала дождь. Дышала на стекло.
Рисовала.
Спускалась и ледяными ладонями накрывала уши Брокка, требуя немедленно согреть их. А он смотрел в ее глаза и… отступал.
Раз за разом.
Янтарная девочка, легкая, медово-дымная и беспокойная слегка. Со вкусом коньяка и снега, безумное сочетание, от которого он мог бы потерять голову" (с.)
Снимали дачу мы в сарае без окна. Свет от дверей, от лампочки и от меня.
— И как же я на вас смотрю? — Как будто вы еще не решили, боитесь вы меня или хотите поцеловать.