Как говорится, в мире есть два типа людей. Одни, увидев заполненный наполовину стакан, говорят: он наполовину полон. Другие говорят: он наполовину пуст. Но на самом деле, мир принадлежит тем, кто, взглянув на стакан, заявляет: – А что это тут? Извините? Извините? Это мой стакан? Я так не думаю. Мой стакан был полон до краев! И он был гораздо больше!
Чем человек проще, тем он тоньше.
…если рыбак видит рыбака издалека, то ведьма ведьму чует на расстоянии в сто метров, если не больше, и когда притягиваются, то стараются держаться друг от друга подальше.
Почести и победа остаются у того, кто уцелеть сумеет.
Мы частенько позволяем себе презирать тех, кто просто попал в беду.
О чем ты беспокоишься? Ясное дело, всем надо быть в форме, всем надо Новый год встречать!
Нет такого понятия, как удача. Все определяется лишь судьбой и правильным выбором.
Подмечено, больше всего можно понять, когда безмолвно скользишь между людьми, изгнав из головы мысли и превратившись в губку, отрешенно впитывающую все подряд.
Н-дa, кaжется, я тут неждaнно-негaдaнно окaзaлaсь aвторитетом и судией. Вот тaк влиплa, и чего делaть? Я ж не Соломон, дa и рубить бедную свинку нaпополaм чего-то совершенно не хочется.
Узнав за все эти годы столько мужчин, она поняла: мужчина, у которого не стоит, несчастен, а несчастные мужчины бывают опасными.
«У нее каштановые волосы, — мечтательно думала она, — но они светятся и отблескивают красным, когда на них падает свет. У нее очень длинные волосы. А какая еще женщина осмелится в Нью-Йорке или где-нибудь на этом свете носить длинные волосы? Но она это делает. Эндри Войланд это смеет! Когда распустит свои косы, она может закутаться в них, как в манто».
Думая об этом, Гвинни задрожала.
«А глаза у нее серые, большие и серые, блестящие. Так глубоки эти глаза, что смотришь, смотришь и никогда не видишь в них дна. Лицо чрезвычайно гармоничное. Губки — пухлые».
Гвинни закрыла глаза, теперь она видела еще яснее все подробности — щеки и уши, брови и ресницы. «И лоб, и подбородок — все так прекрасно, так красиво, — думала она. — Тот, кто ее создал, был великим художником. А в целом — гордая гармония, ни единого диссонанса. Стройная шея, как благороден подъем к затылку! Что за плечи, что за руки, грудь!..»
Вероломство друзей страшнее, чем ненависть врагов. Премьер
Нагота и плоть - вещи абсолютно разные. Нагота - это созданное не руками, а глазами произведение, материалом для которого служит плоть.
Мы живем в плену аксиом...
— Маги считают, — продолжал дон Хуан, — что по мере того, как мы перепросматриваем свою жизнь, весь мусор, как я уже говорил, выходит на поверхность. Мы осознаем свои противоречия, свои повторения, но что-то в нас оказывает огромное сопротивление перепросмотру. Маги говорят, что дорога свободна только после колоссального потрясения; после появления на экране воспоминания о событии, которое сотрясает наши основы с ужасающей отчетливостью деталей. Это событие поистине тащит нас к тому самому моменту, когда мы его пережили. Маги называют это событие проводником, потому что после него каждое событие, к которому мы прикасаемся, переживается заново, а не просто вспоминается.
Да и неинтересно это целительство. Вот если кастрация, то другое дело. Всё во благо населения.
Тот не узнaл в погибшем нaркомaне грозу всех нелегaлов, одного из сaмых опaсных убийц мегaполисa, Делейтa Лебэнa.
Невозможно вести поединок с противником, который на укол рапиры отвечает ударом боевого топора.
Жизнь для всех устроена по одинаковым принципам. Любой, даже самый полезный, продукт питания при неправильном приготовлении или неумеренном потреблении может принести вред. Эти знания даны нам божественным разумом. Мы просто не всегда бываем послушными детьми.
Флиртующей женщине в нашем обществе следует учитывать довольно высокую вероятность неправильной реакции сексуально голодного мужчины.
— Мне нравится, когда ты светишься. Это все равно, что иметь свой собственный фонарик.
Вера хотела «стать кем-то». Это означало стать знаменитой киноактрисой или удачно выйти замуж.
Извинения раздают все кому не лень, так что они уже обесценились...
Мюльдун приставил ладонь ко лбу, вглядываясь вперед из-под могучего козырька. Губы его сложились в улыбку: серп месяца над зарослями багульника. Мой брат улыбался редко, и мне наконец стало ясно, почему. Есть улыбки, которыми только волков пугать.
– Жертва никогда не виновата, – неожиданно резко сказала Софи. – Она не позволяла себя обмануть, не надевала слишком короткую юбку, не ходила ночью домой. Всегда виноват лишь тот, кто сделал ее жертвой.