Сын — молодец! Усвоил один из главных принципов власти: слабые должны бояться, а сильные — верить.
Каждый из нас влияет на того, кто рядом, а тот, в свою очередь, на того, кто рядом с ним, и потому весь мир полон историй, а все они лишь фрагменты одной истории, одной-единственной.
- Девушка, вы такая красивая. Не плачьте, ничто не стоит ваших слез. Что-то мне подсказывает, раз вы плачете, значит, оплакиваете что-то очень дорогое. Что бы это ни было, отпустите. Иногда невозможно удержать то, что уходит.
Любовь?Нет ничего более хрупкого и эфемерного.Любовь-как костёр в дождливый день:ты должен беречь и защищать его,подкладывать поленья,иначе он потухнет.
Rafaela leans out the window and leans on her elbow and dreams her hair is like Rapunzel's.
"Обстоятельства делают человека смелым или боязливым; люди, привыкшие ко всяким трудностям и опасностям на своём пути, не боятся их!"
То, что не имеет конца, не имеет и ценности
Я не очень уверен, что все сто процентов голосовавших поняли (или прочли до конца) «Бытие и ничто», с его подзаголовком «Опыт феноменологической онтологии», ибо речь идет о философском трактате, написанном чрезвычайно сложным языком, где Сартр обосновывает экзистенциализм, опираясь на Гуссерля, Хайдеггера, Кьеркегора и Ясперса. Грубо говоря, в этой книге – «Бытие и ничто» – Сартр поступает с Хайдеггером точно так же, как я поступаю с ним здесь, составляя некий reader's digest (только его собственный будет подлиннее).
Для сентиментального человека иллюзии - это целое искусство, эти искусством мы и живем, раз уж ничего другого не остается.
«Мы не пели патриотических песен, — вспоминает Лихачев, — мы плакали и молились. С этим чувством я и стал заниматься в 1923 году древнерусской литературой… Я хотел удержать в памяти Россию, как образ умирающей матери… Я окончил университет в 1928 году».
И как раз 1928 год, год окончания Лихачевым университета, отмечен приходом к власти Сталина и его диктатуры и началом гонения на кружки интеллигенции, на их встречи и их беседы.
-Ты уже дала мне правую руку, Беата, и не нужно извиняться за то, что решила оставить левую себе.
Каштаны
Цветущие каштаны, словно храмы
открытые, сияют вдоль реки.
Их красоту задуют ветерки
задорные, но в этот вечер - самый
весенний из весенних вечеров -
они чудесней всех твоих даров,
незримый Зодчий! Кто-то тихо, чисто
в цветах звенит (кто, ангел или дрозд?),
и тени изумрудные слоистой
листвы и грозди розовые звезд
в воде отражены.
Я здесь, упрямый,
юродивый, у паперти стою
и чуда жду, и видят грусть мою
каштаны, восхитительные храмы...20 мая 1920, Кембридж
Комиссар полиции Бьярне Мёллер часто повторял: для того чтобы выявить единственную возможность, надо исключить все остальные возможности. Поэтому следователь должен не огорчаться, а радоваться, когда очередная версия срывается.
(Кошка) ...телевизор мне больше всего нравится с папулей смотреть. Он как вечером на диван ляжет, так пару часов и не встает. На его пузе можно вытянуться удобно, заодно и печень ему прогреть. Кто б сказал ему, что хватит уже жареную картошку сковородками трескать! Еще немного – и я не справлюсь, лекарства глотать придется.
У нее не было претензий к мужу. Какие могут быть претензии? «На жабу поступила жалоба: зачем не канарейка жаба?» Не может быть жаба канарейкой, хоть она тресни. Так же и Ружецкий: что бы он ни делал, он не мог стать тем мужчиной, которого она хотела.
Время, оно драгоценнее золота, дороже бриллиантов, дороже нефти, дороже всех земных сокровищ. Времени нам никогда не хватает, мы отвоевываем его в борьбе с самим собой, и потому мы должны тратить его с толком. Его не запакуешь в красивую коробку, не перевяжешь ленточкой, не положишь под деревцом под Рождество. Подарить его кому-то нельзя, но уделить, разделить с кем-то можно.
На пустыню обрушилась ночь, внезапно облив пески темным фиолетом. Свет алмазных звезд с легкостью пронзал прозрачный воздух, напоминая вдумчивому наблюдателю, что недаром религии рождаются именно в пустынях и на возвышенностях. Не видя над головой ничего, кроме бездонной безграничности, человек испытывает отчаянную потребность хоть чем-нибудь от нее отгородиться.
Нет, плакать не хотелось. Она уже разучилась лить слезы от тоски. Устала. Теперь просто стискивало сердце всякий раз, когда в голову приходили мысли о доме. А еще одно поняла — нет толку реветь по живым. Надо самой как-то обвыкаться и уже не плыть щепочкой по течению, гадая, куда вынесет. Никуда уже не вынесет. Тут ее дом. Какой ни есть. Сырой, холодный, неприветливый, суровый, но надежный, неприступный, хранящий от зла.
«Репутация волшебника обязывает» — таково старое изречение. А репутацию, как известно, трудно заработать, но очень легко потерять. Утративший репутацию волшебник берется зачастую за весьма сомнительные дела, и, хотя доход они ему приносят больший, гордиться ему все же нечем. Из чего следует, что волшебник, который хочет добиться успеха, должен работать на три-четыре репутации одновременно, и тогда, если ему повезет, у него будет одна на все случаи жизни.
От душевной боли умирают лишь женщины. Усыхают с тоски, истончаются, тают. Исходят слезами и причитаниями.
Мужчины же делаются злыми и молчаливыми. Им не остается ничего иного, кроме как безмолвно кричать и крошить зубы.
У каждой вещи есть своя цена. Главное, чтобы она оказалась выгодной для обеих сторон.
– Врешь! – рявкнула девчонка с говядиной. Она выпалила это так стремительно, что казалось, как будто она чихнула.
"Повсюду хлеб, рис, яблоки, а в Чили - проволока рядами". (строки Неруды)
— Я не знаю никого, кто помнил бы, как все началось, а если никто не знает, как это началось, то разве можно понять, почему такое началось?
. Уже давно обнаружил в себе удивительное качество. Все то, что меня заставляли читать в школе и университете, я упорно отторгал. Но как только получал максимум свободы, то сразу же начинал тосковать по принуждению.