Кого мы должны менять, так это самих себя.
Похоже, что в этом мире все повторяется.
…Его рвало на уроках математики при виде числа «пи»…
...все труды бывают терпимы, если цель их — благородная известность.
Любовь - это не жертвы и не оправдания чьих-то надежд. Любить - значит принимать человека таким, какой он есть. Любовь меняет смысл слова "идеал", чтобы в новое определение вошли все твои черты и ни одна не осталась за бортом...
..это наш штатный эксперт... То есть, в отличие от всех нас, ни бельмеса в этом не смыслящих, он смыслит бельмес.
Любовь-выдумка тьмы. Мы любим тех, кого не должны любить. И делаем то, что не должны делать.
Есть идеи настолько чудовищные, настолько противоестественные и
возмутительные, что человеку нужно какое-то время, чтобы вникнуть в их
смысл.
К таким вот идеям относится предположение, что у кого-нибудь может
зародиться мысль - пусть одна только мысль - попытаться купить Землю.
Завоевать ее - это куда ни шло: ведь это добрая, старая, традиционная
идея, которую вынашивали многие представители человечества. Уничтожить
Землю - это тоже можно понять, потому что были и есть безумцы, которые
если и не кладут в основу своей политики угрозу всеобщего уничтожения, то,
во всяком случае, используют ее в качестве дополнительной точки опоры.
Но купить Землю - это не укладывалось в сознании.
Перед штабом стоял жестяной рекламный щит. Он рекламировал распорядок дня. «Подъем, зарядка, помывка, заправка постели, завтрак, уборка территории… Вечерняя поверка, отбой». Судя по сильно облупившейся краске на щите, распорядок не менялся веками.
Самые судьбоносные события человеческой жизни часто свершаются удивительно обыденно — но почти всегда неожиданно.
Да, дети, это жизнь. А жизнь четко подразделяется. На скрытые причины и внешние проявления. Труд тяжелый, хлеб сухой. Все очень просто. Чем больше от них требовать, тем большего они добьются. Желание достичь результата заложено в природе человека. А от законов природы не уйти. Только конкурентная борьба поддерживает в нас жизнь. От завышенных требований еще никто не умер. Наоборот. А вот от скуки можно и умереть.
Рутинные дела обладают особой силой, даже смерть не может остановить их с той легкостью, с какой она сокрушает человеческое счастье.
– Вы, мадемуазель, привыкли нести своё бремя в одиночестве. Так можно надорваться. Напряжение станет вам не под силу. Мадемуазель, вам не под силу это бремя, вы недолго сможете жить в таком напряжении.
Хлеб, оказывается, везде одинаков. И везде одинаково трудно на него зарабатывать.
есть определенная магия в том, чтобы не загадывать, а просто жить и надеяться.
Иногда я полагаюсь на судьбу, но никогда на случай.
Женщина всегда готова извинить человека, даже когда он ни в чем не виноват.
– Они спрашивали, не развязать ли вас, но я их отговорил, вы ведь давно толком не отдыхали, – продолжал Моркоу.
– Капитан, руки и ноги у меня действительно вот-вот заснут мертвым сном… – прорычал Ваймс.
– О, прекрасно, сэр! По крайней мере они выспятся.
– Моркоу!
– Да, сэр?
– Сейчас я отдам тебе один приказ и хочу, чтобы ты выслушал его очень внимательно.
– Само собой, сэр.
– Я к тому, что это будет не предложение, не просьба и даже не намек.
– Я понял, сэр.
– Как ты знаешь, я всегда поощрял в моих подчиненных не слепую исполнительность, но инициативу и самостоятельное мышление, однако рано или поздно возникает необходимость в буквальном и незамедлительном исполнении инструкций.
– Абсолютно согласен, сэр.
– Так вот, развяжи меня немедленно, не то я засуну эти веревки тебе сам знаешь куда!
– Кажется, сэр, в вашу формулировку вкралось некое противоречие…
– Моркоу!
– Конечно, сэр.
Долг человека — не мешать ближнему реализовать себя.
Встретились на улице с Сергеем Владимировичем Образцовым и его женой Ольгой Александровной. Они тоже ехали с гастролей. Выяснили, в городе есть одна столовая, куда пускают только иностранцев. И мы с Сергеем Владимировичем решили пройти туда, изображая иностранцев.
Так и сделали. Громко разговаривая по-английски, направились к двери и беспрепятственно прошли мимо милиционеров.
Я услышала, как один милиционер сказал другому: — Смотри, Рина Зеленая с Образцовым обедать пошли!
Но угнетает тебя неизбежная старость; пускай бы Мужи другие старели, а ты бы блистал между юных!
– Знаете, Огнева, в любом Универе есть две параллели, деканат и студенты. В деканате могут тебя песочить, изничтожать, но потом ты возвращаешься в общагу, к своим, и от них тебе поддержка. А если ты в деканат пришел пай-мальчик и настучал на своих, тебя конечно там похвалят, а вот жизни в Универе тебе не будет, выживут.
Кто мог бы подумать, что пустыня цветёт изнутри. Её безводное чрево рождает солёные розы. Серебристые, цвета жжёного сахара, они взрезают песок острыми рёбрами, вызревают в глубинах, снизывают сами себя в гирлянды или причудливые скопища. Вот венец с голову младенца, вот с голову отца, вот с голову агнца, а то глыбы с целого тельца, их нелегко бывает извлечь на поверхность. Так цветут они под слоем мелкого кварца, точно ископаемые растения. Мелкие продают по дешёвке туристам как сувениры, крупными подпирают двери или используют в качестве пресса. Кто мог бы подумать, что пустыня цветёт изнутри.
Музыка сфер способна звучать вечно, только если в ней нет гармоничных созвучий, иначе она начнёт быстро меняться.
Благодаря принципам пропорции и контраста безобразное также вливается в мировую гармонию. Красота включает в себя эти контрасты, и в гармонии всего сотворенного даже чудовища обладают разумом и достоинством, даже зло, включенное во всеобщий порядок, становится прекрасным и благим, потому что из него рождается благо и рядом с ним само это благо сияет еще ярче.