Подобно большинству авторов научной фантастики, он понятия не имел о науке.
Пока мы считаем, что у Вселенной было начало, мы можем думать, что у нее был Создатель.
Без подготовленной обстановки возникшее было вдохновение застаивается и протухает. А через некоторое время и вовсе исчезает. И на месте нереализованной идеи остается лишь душевная боль.
– Только не перебивайте меня, – сказал Мартин. – Слушайте. Я же все понимаю. Я Вас люблю, а Вы меня ужасно любите. Это не одно и то же, но тут ничего не поделаешь. Вы не станете моей женой. Это тоже ничего не поделаешь. Но я уже… как бы это сказать? Понимаете, Дина, у Вас будет своя жизнь. И хорошо, и слава Богу. Она будет прекрасная, потому что Вы прекрасная. Но я готовил себя к тому, что в этой Вашей жизни у меня все-таки будет какое-то место. Полезное Вам место. Будет этот… Томас, и я буду давать Вам дурацкие советы, а Вы, слава богу, не будете их слушаться. А потом будет не Томас, а кто-то еще, и Вы будете слушаться, и тоже получится ничего. Потом какой-нибудь негодяй разобьет Вам сердце, и Вы будете рыдать у меня на плече. А потом Вы разобьете кому-нибудь сердце, и я буду глушить Ваши угрызения совести. Потом я буду соглашаться, что Ваш начальник – скотина. Катать Ваших детей по двору. Ходить с Вашим мужем на рыбалку. И знаете, Дина, это будет хорошая жизнь. Для меня. Я не знаю, понимаете Вы это или нет, но это правда. Вот к чему я себя готовил. И, кажется, хорошо приготовил. Так мне кажется. Но теперь, Дина, все оказалось иначе. Теперь выходит, что будет какой-то момент, когда я – буду. А Вас – не будет.
– Дина, – сказал Мартин, – как я тогда буду жить?
Дина увидела, как из окна больницы доктор Циммербург строго грозит Мартину пальцем. Но Мартин сидел, закрыв морду лапами, и ничего вокруг не замечал.
– Миленький Мартин, – сказала Дина и погладила Мартина по краешку огромного теплого уха, – пожалуйста, не бойтесь. Через месяц мне только-только исполняется восемь лет. У нас еще куча времени.
Слабые не раз преображали мир, мужественно и честно выполняя свой долг, когда у сильных не хватало сил.
Заблуждение считать, что реальна лишь крошечная планетка со своим неторопливым течением времени, а бескрайний океан будущего мира не имеет никакого значения.
Лучшее решение — это иллюзия наблюдения, то есть создание видимости, будто за членами общества кто-то наблюдает и непременно накажет тех, кто увиливает от исполнения обязанностей, при этом дополнительно не привлекая полицию. Согласно одной из теорий, такой механизм действительно сложился в большинстве обществ. Он называется религией.
- Вам всё понятно? - поинтересовалась мегера, заметив, что у меня панически расширились глаза и участилось дыхание. - Я могу повторить.
- Да что вы, не стоит. Я и с первого раза в ужасе.
Слава богу, я давно уже отреклась от логики.
Но вот в большинстве-то случаев почему люди женятся? Возьмем женщину. Стыдно оставаться в девушках, особенно когда подруги уже повыходили замуж. Тяжело быть лишним ртом в семье. Желание быть хозяйкою, главною в доме, дамой, самостоятельной... К тому же потребность, прямо физическая потребность материнства, и чтобы начать вить свое гнездо. А у мужчины другие мотивы. Во-первых, усталость от холостой жизни, от беспорядка в комнатах, от трактирных обедов, от грязи, окурков, разорванного и разрозненного белья, от долгов, от бесцеремонных товарищей, и прочее и прочее. Во-вторых, чувствуешь, что семьей жить выгоднее, здоровее и экономнее. В-третьих, думаешь: вот пойдут детишки, - я-то умру, а часть меня все-таки останется на свете... нечто вроде иллюзии бессмертия. В-четвертых, соблазн невинности, как в моем случае. Кроме того, бывают иногда и мысли о приданном. А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? Та, про которую сказано - "сильна, как смерть"? Понимаешь, такая любовь, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучение - вовсе не труд, а одна радость. <...> Но ты пойми, о какой любви я говорю. Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться.
"Попы все-таки лучше, чем шарлатаны вроде Калиостро или Канта или всех этих немецких фантазеров", - говаривал Наполеон, ставя в один ряд авантюриста Калиостро и философа Канта и прибавляя, что раз уж люди так устроены, что хотят верить в разные чудеса, то лучше дать им возможность пользоваться церковью и установленным церковным учением, чем разрешать слишком философствовать. Прививают же людям оспу, чтобы они не заболели ею, - аргументировал Наполеон.
Я вижу искусство как некое поле событий, на одном полюсе которого — весёлые заговоры безбашенной молодёжи с целью развести серьёзный мир на хаха, охохо или немного денег, а на другом — бизнес-проекты профессиональных промывателей мозгов, пытающихся эмитировать новые инвестиционные инструменты.
– Господин директор, – начинает своим обычным ясным голосом Людвиг, – вы видели войну другую: с развевающимися знаменами, энтузиазмом и оркестрами. Но вы видели ее не дальше вокзала, с которого мы отъезжали. Мы вовсе не хотим вас порицать за это. И мы раньше думали так же, как вы. Но мы узнали обратную сторону медали. Перед ней пафос четырнадцатого года рассыпался в прах. И все же мы продержались, потому что нас спаяло нечто более глубокое, что родилось там, на фронте: ответственность, о которой вы ничего не знаете и для которой не нужно слов.
«Единственный способ победить конкуренцию — это перестать пытаться победить».
Не заглядывай в чужие окна, домой опоздаешь.
"После еды надо срать, однако это не означает, что еда - пустая трата времени"
Весь мир был мокр от слез.
Дилетант - це гангстер, не готовий відповідати за наслідки.
Идет борьба хаоса с порядком.
одиночество служит причиной самой леденящей, самой мерзкой боли - боли, вызванной прозрачностью твоего существования
Всегда пользуйся красивыми вещами сразу. Никогда не знаешь, когда их у тебя не станет.
У ревизионистов есть огромный счет к официальным историкам. И оплата этого счета будет смертельной для нынешней официозной версии хронологии.
В мыслях все допустимо, но говорить...
Совесть и гуманность — отвратительные качества для того, кто не желает учувствовать во всякого рода мероприятиях. Они могут втянуть носителя в ещё большие передряги.
Человечество — не стая волков, завладевшая вдруг танками и атомными бомбами, скорее мы — стадо овец, которое в силу непонятной прихоти эволюции научилось делать и пускать в ход танки и ракеты. А вооруженные овцы гораздо опаснее вооруженных волков.