Большинство людей больны фобией средней степени тяжести — боязнью принимать решения. Но в жизни нет правильных и неправильных решений. Есть просто решения. И как только решение принято, не возвращайтесь к нему. Да, вы хотите учиться на своем опыте, поэтому не ставьте под вопрос мудрость принятого решения. Не оглядывайтесь — иначе вам грозит опасность превратиться в соляной столб. Помните, то, на чем вы концентрируетесь, разрастается. Если вы уверены, что идете правильной дорогой, вы начнете видеть новые возможности и понимать, почему решение было верным. Всегда двигайтесь вперед. Движение в любом направлении всегда лучше, чем застой или нерешительность.
Иногда, чтобы понять, насколько сильно ты что-то любишь, тебе необходимо этого лишиться.
В разговорах его часто всплывало имя Анны Ахматовой; о ней он говорил так, как будто вполне осознал ее значение только после ее смерти. Она была первым знаменитым наставником Иосифа. В 1962 году, когда он с ней познакомился, она была единственным живым классиком русской поэзии – Пастернак умер в 1960-м. Некоторые друзья Иосифа знали его лично. Но Ахматова, в отличие от Пастернака, была великодушна с молодыми. Приехав в Оксфорд, где ей была присвоена почетная степень доктора, она подробно рассказывала друзьям и знакомым о молодом Иосифе Бродском: так что, когда он покинул Россию, путь ему был уже приготовлен. Можно с уверенностью сказать, что Ахматова повлияла на судьбу Иосифа.Иосиф откровенно говорил нам, что не очень любит ее поэзию. Ахматова, чрезвычайно проницательная в том, что касалось отношения людей к ее стихам (это ставило их порой в затруднительное положение), видела, что его поэзия решительно отличается от ее собственной, обманчиво простой. Иосиф пересказал мне ее слова: она не верит, что ему может нравиться ее поэзия. Он, разумеется, галантно возражал. Я думаю, Ахматову это не могло убедить, так же, как впоследствии Ахмадулину.Однажды, когда у меня не шла работа, он сказал, что у Ахматовой на такой случай есть рецепт: немедленно переключиться на другую большую работу – это тебя раскрепостит… Странно и приятно было слышать совет Ахматовой в его пересказе – в отличие от Иосифа, я любила ее стихи, а сама она и ее жизнь вызывали у меня глубокий интерес.На Иосифа очень повлияла ее способность прощать людей, убивших ее мужа и отправивших ее сына в лагерь. Эту сторону христианства он усвоил благодаря ей. В каком-то смысле она подготовила его к суду – показав, как подобает вести себя поэту; но, что еще важнее, он признал в ней того редкого человека, который научит быть развитым человеческим существом.
И беда одна не ходит; Сторожат друг друга беды; Чуть одна из них нагрянет, - Вслед за ней спешат другие И, как птицы, вьются, вьются Черной стаей над добычей, Так что белый свет померкнет От отчаянья и скорби.
Бабушка достала из шкафа красивую красную вазу и сказала:
— Я возьму у тебя лодку, а ты получишь вазу! Красный цвет твоей маме нравится не меньше синего!
Франц схватил вазу и облегчённо вздохнул. Но, вздыхая, подумал:
«Зачем бабушке лодка? Ей вроде такой обмен ни к чему».
Но тут бабушка сказала:
— Я хотела подарить эту вазу моей соседке. Но недавно она как раз сказала, что не очень-то любит цветы. Так что затея с вазой была не слишком удачной.
— А что ты теперь подаришь соседке? — спросил Франц.
Бабушка порылась в шкафу и вынула оттуда какую-то книжку.
— Вот это! — сказала она. — Её я хотела подарить нашему вахтёру. Но он не очень-то любит читать. Так что затея с книжкой была не слишком удачной.
— А что же ты теперь подаришь вахтёру? — спросил Франц.
Бабушка ещё немножко порылась в шкафу и вытащила красный шарф.
— Вот что! — сказала она. — Этот шарф я хотела подарить твоему дяде Эрвину. Но красный цвет ему всё равно не идёт. Так что и эта затея была не слишком удачной.
— А что же ты теперь подаришь дяде Эрвину? — спросил Франц.
— Для него у меня есть кое-что интеллектуальное! — воскликнула бабушка и, как фокусник, достала из шкафа коробку с шахматами.
— Они предназначались твоему папе, — сказала бабушка. — Но ему с такой хитрой игрой всё равно не справиться. Так что и здесь я ошиблась.
— Значит, теперь папа останется без подарка? — озабоченно спросил Франц.
— Ну почему же? — ответила бабушка. — Ему достанется парусная лодка! Недавно он мне жаловался, что в детстве у него было очень мало игрушек.
Франц остался дома один. Сначала он немножко посмотрел телевизор. Потом решил нарисовать бабушке в подарок к Рождеству картинку. И долго размышлял, что именно нарисовать. А потом подумал: «Нарисую что-нибудь, что бабушка любит и чего у неё в доме престарелых нет. Пусть видит это хотя бы на картинке». Франц прикидывал и так и сяк. И в конце концов решил нарисовать дедушку. Ведь бабушке совершенно точно больше всего не хватает дедушки.
если б у каждого из нас было достаточно денег, мир походил бы на сплошной парк развлечений с космическими кораблями, игровыми залами и борделями.
Моей самой большой ошибкой было считать, что любовь Эллиота недостаточно глубока, потому что у него нет слов, чтобы её выразить.
Упреки - это не конструктивно. Они сразу же вызывают агрессию, и шанс на вменяемое обсуждение равен нулю.
— Что ж, — глубокомысленно сказала я. — Либо мы опозоримся, либо войдем в историю.
Впрочем, первое не отменяет второго…
Дождь — это чудо. Это жизнь, свобода, восторг! Когда всё в мире — деревья, животные, даже насекомые — радуется вместе. Во время дождя чувствуешь себя живым, особенно когда гремит гром и сверкают молнии. Кажется, будто становишься одним целым со всей Вселенной.
– А вы считаете, – нерешительно спросила мисс Мартин, – что жалость и сочувствие – одно и то же?
– Очень часто. Но сочувствие сдержанно, а жалость бестактна.
— Россия боялась невольных, а пуще того — вольных грехов, — говорил генерал за вечерним морковным чаем. — Думал долго, а пришел к выводу, что это есть не христианская, а рабская черта. Раб всегда вымаливает прощение, каясь в грехах с мечтой, авось, простят.
Сердце билось за двоих. Билось и разбивалось.
Перестать быть гяуром еще как-то можно - но вот из гаджо ты хрена с два пролезешь в ромалэ. И из гайдзинов тоже - хрена с два куда пролезешь. Про гоев и говорить нечего.
Пойми, что движет человеком, и он твой с потрохами.
Я вскипятил на очаге воду. Не успел я оглянуться, как Никифор насыпал себе на ладонь ( Господи, что это за ладонь!) чаю из моей коробки и всыпал в чайник. У меня не хватило мужества сделать ему замечание, и теперь придётся пить чай, побывавший на ладони, которая видела многое, но давно не видела мыла...
Тот факт, что ты пока знаешь больше или что ты крупнее, не означает, что ребенок не равен тебе.
Продолжать ненавидеть вас в нынешних условиях - роскошь, которую я больше не могу себе позволить
Справедливо ли мироздание? Философы и богомольцы твердят, что да и что справедливость эта лежит за границами добра и зла, а значит, не может быть подвергнута сомнению. Но разве есть правильность и разумность в факте, что люди рождаются не в том месте и не в то время?
Никто не принуждает автора выбирать себе героя – хорошего или плохого. Автор вправе сам сложить его, как мозаику, из красочных частиц добра и зла.
There is no such thing as a people who are all wicked or even all good. Everyone chooses.
Принимать решения просто, на это требуется всего несколько секунд, а потом начинаются мучения.
Секс для Тенго всегда был продолжением общения. И если общения не происходило, секс оказывался чем-то неправильным.
На что этого боля, когда дураку есть воля