Дело не в том, чтобы восстановить справедливость, а в том, чтобы не пострадали невинные.
В наше время жизнь такая страшная, что и ужастиков не надо.
-Разбей моё сердце. Разбей хоть тысячу раз, если хочешь. Всё равно оно всегда принадлежало только тебе.
-Шшш,- шикнула на него я.
-Я буду любить тебя до последнего вздоха. Моё сердце бьётся только ради тебя. Я не могу умереть, не сказав тебе об этом.
- Пожалуйста, не умирай!- задохнулась я.
Он выпустил мою руку и погладил меня по волосам. У него почти не осталось сил, но я поняла, чего он хочет. Я наклонилась и поцеловала его. Этот поцелуй был воплощением всего, что было в наших поцелуях. Всей неуверенности. Всей надежды.
-Не сдавайся, Максон. Я люблю тебя. Пожалуйся, не сдавайся.
Действительно, в человеке существует некий животный инстинкт, некий механизм выживания, наверное, ещё с тех времён, когда люди жили в пещерах, в условиях постоянной опасности. У современного человека это шестое чувство, этот инстинкт находится в спячке, поскольку в нашем мире он редко бывает востребован, но, скрываясь где-то глубоко у нас в генах, он не утратил своей силы.
Любимым делом следует заниматься не по расписанию, а по вдохновению.
Не запирай птицу в клетке. Иначе как она станет петь?
Вот не зря говорят, что когда спокойным голосом ругаются в сто раз страшнее.
...до тех пор, пока вы можете испытывать надежду, ваше сердце будет разбиваться вновь и вновь.
Понимаешь, хочется, чтобы увидел, сказал: "Моя", затащил в пещеру и всё, ты за каменной стеной и никто ему, кроме тебя, не нужен.
Я понимал, что так мог любить свою землю только тот, кто всем сердцем тосковал по ней долгие годы, кто выстрадал эту любовь.
смех – самый разумный и самый лёгкий ответ на всё, что непонятно на этом свете;
- И вовсе нет. Пусть хоть сгорят синим пламенем, - махнула я рукой.
За нашими спинами хорошо так полыхнуло в темени ночи. Синим полыхнуло. Оглянувшись, я быстренько сделала вид, что это вовсе и не моих рук дело. Только укоризненный взгляд Леотарда выдавал меня с потрохами.
Незнакомец посмотрел на меня с интересом.
- А ты кровожадная. Куда путь держишь, кровожадная?
- В столицу, - ответила чистую правду. - А вы?
- И мне туда. Только попутчики мне все равно не нужны, - поравнялся он со мной, догнав в один шаг.
- Да как скажете, - весело пожала я плечами.
Меня с детства учила бабушка, что в присутствии мужчины мы должны есть как птичка. Как бы показывая всем видом, что ты его не объешь. Желательно делать такой вид, словно тебе на самом деле достаточно подышать рядом с булочкой, чтобы наесться на три года вперёд до отвала.
- Вы давали ему понять, что готовы...ну...
- Давала. Я намекнула.
- Как?
- Я его голая встретила, когда он первый раз приехал!
Уступить жестокой правде, уступить обстоятельствам — это ведь качество сильного человека. Слабый человек способен только отступить, но он никогда не может уступить.
Вся магия любви исчезла в тот самый миг, когда я отказалась его слушать, а он - говорить.
Люди всегда стремятся погубить то, что не в силах понять. А ты редкий цветок среди сорняка, поверь мне, я много людей повидал
- Может, напьёмся? - сказал Билл.
- Можно, - согласился Ник.
Она была не из тех, кто стремится знать будущее. Слишком уж она его боялась. Поэтому если бы ей даровали исполнение одного маленького желания, это желание было бы – Не Знать. Не знать, что сулит завтрашний день. Не знать, где она будет через месяц, через год. Десять лет подряд. Не знать, куда повернет дорога и что окажется за поворотом.
Поразительно, как любовь сдирает всякие остатки вежливости, которой человечество за годы эволюции с такими усилиями обзавелось
Наши первые возлюбленные оставляют в нас глубокий отпечаток. Потом мы сами метим других.
Помнится, в прошлом году Семка-кузнец надрался и у старой ведьмы Шессы подсолнухи перепортил — решил, народ линг поднялся, чтобы людей изжить. На границе свои легенды, эх… Утром сообразил, что натворил, и каждый подсолнух к колку подвязал. Старуха через неделю всполошилась, мол, порчу нелюди навели, урожай изничтожили. Стебли высохли, а не падают, держатся колдовской силой! Ведьма, называется. Даже служителя храма водила в поле.
Народ посмеялся, кузнец повинился, а Шесса как продавала доверчивым барышням приворотные-отворотные зелья, так и продает.
Во взаимоотношениях мужчин и женщин мало чувств, которые были бы длительны и постоянны, но равнодушие — одно из них: и если уж отсутствие взаимного влечения возникло и укоренилось, то оно практически непреодолимо.
Мы не имеем права делать больше ни одного шага в прошлое. Мы не имеем права вмешиваться в него даже самым незначительным образом. Не имеем права, поскольку не знаем, что значительно и что незначительно.
Стянул опиумную свечу из бабушкиной жопы