Вновь слово великому князю Александру Михайловичу: «Личные качества человека не считались ни во что, если он устно или печатно не выражал своей враждебности существующему строю. Об ученом или писателе, артисте или музыканте, художнике или инженере судили не по их даровитости, а по степени радикальных убеждений».
Мама дорогая, кажется, я сошла с ума! В лесу подохли все медведи, ад покрылся льдом, и ежи полетели на юг!
Ведь чтобы мы ни делали, нами чаще всего руководит именно тщеславие, и слабые натуры почти никогда не могут устоять перед искушением сделать что-то такое, что со стороны выглядит как проявление силы, мужества и решительности.
И для чего тоннами пожирать антидепрессанты? Старый добрый кокаин уже отменили?
Душа ведь быстро продается, погорелец, – вещал он, размазывая пьяные слезы по лицу. – За возможность поесть и в тепле пожить. Как за жизнь свою начнешь труситься – знай, уже готов продать.
Деревья принуждены умирать там, где они родились; все, что они могут сделать, — это пригнуться ниже под ударами ветра судьбы и ждать своей участи.
Не таков человек: он сам выбирает свой путь и свою участь, оставляет солнце, тепло и уют и идет, влекомый стремлением к борьбе, в неведомые, негостеприимные страны, чтобы победить природу или сложить свои кости рядом с хилой, корявой березой на холодной земле…
— Открыто потому, что не закрыли, — рассудительно пояснил Аеш. — Иди давай, я следом.
— Не, лучше ты первым иди. Ты ловкий, все знаешь. А я — увалень медлительный. Но помни — если что, я за тебя отомщу.
Марьяна… всегда собой была, ядовитая, что твоя гадюка, но и яд иной целебен.
В человеке без рода умирает душа, лишённая поддержки богов и предков, – а без души стоит ли жить и телу? Без души ты упырь, а не человек.
О нет, - ответил Волк Ларсен с горечью. - И в этом его счастье. Он слишком занят жизнью, чтобы думать о ней. Я сделал ошибку, когда впервые открыл книгу.
Этот Зетист, как граната без чеки, - черт знает, когда и где взорвется.
Елове легко говорить, она совсем не знает, что это такое – любить. Может быть, потому она так и сильна.
Разве Сунь-цзы не говорил: «Тот, кто не продумывает всего наперед и не принимает всерьез противников, несомненно, попадет к ним в плен»?
Древние видящие обнаружили, что точка сборки находится не в физическом теле, а в светящейся оболочке, в самом коконе.
Это - вогнутость и щель. Вогнутость - временное образование, соответственно, она дает временный сдвиг уровня осознания. Трещина же - очень глубокое и устойчивое образование, изменяющее форму кокона и вызывающее устойчивый сдвиг.
«...Сумерки вползали в окна кабинета, как предчувствия вползают в душу – так же незаметно и так же настойчиво. А главное, у них нет источника – просто свет гаснет за горизонтом...»
Не слишком ли мы иногда увлекаемся внешней формой, заумными изысками, эффектными трюками? Поменьше бы бижутерии в искусстве, поменьше блёсток - побольше души и сердца.
Ищи и смотри на чудеса повсюду вокруг тебя. Ты устаешь от глядения на самого себя, и эта усталость делает тебя глухим и слепым повсюду ко всему остальному.
Ковер Вселенной огромен и сложен бесконечным многообразием своего рисунка. Нити трагедии образуют основу этого ковра, но человечество, в своем несокрушимом оптимизме, ухитряется вышивать на этой мрачной основе картины счастья и любви.
Интеллектуальные способности кандидата раскладывают как мясо на прилавке магазина, а «покупатель» их щупает, тыкает в них пальцем и прикидывает, сколько они могут стоить. Все в большей степени от кандидатов ожидают, чтобы они проявили себя и доказали свою ценность в ходе интервью. Им нужно решать логические головоломки, не давать сбивать себя с толку каверзными вопросами и успешно работать в стрессовых условиях.
У лидера энергия появляется от целей. У всех остальных - от страха потери. Например: у основной массы - страх быть бедным, у лидера - желание быть богатым; у всех - не быть последним, у лидера - быть первым.
Колючие, как на детских рисунках, звезды висели в темном небе, минареты уходили ввысь, как грозящие пальцы, каменные порталы медресе отливали внутренним светом. Стояла непостижимая тишина, лишь его каблуки гулко стучали по древним плитам. Баклаков кожей ощущал мудрое и равнодушное течение веков. Здесь жили поэты, математики, убийцы, ремесленники, палачи, философы, растлители малолетних, строители минаретов, у которых знания и интуитивный расчет граничили с невозможным.
«Никакого шума» предупредил Таннер. Видимо сразу что-то во мне почувствовал.
" Видимо взрослые - существа угрюмые от природы".
— Семь дней недели. Семь смертных грехов. Семь цветов радуги. Шекспировские семь возрастов.
— Извините... мне придется попросить вас следить за своим языком. Мой коллега — человек очень впечатлительный.
— Вот поди и трахни его!
— Да я, собственно, уже. И знаете, это было совсем неплохо. Но к делу отношения не имеет.