Неважно, какую цену предлагает вам другая сторона, сделайте вид, что вы услышали нечто крайне неприятное.
Позднее собственный переводческий опыт научил меня, что перевод и компромисс — это синонимы.
— Я ведь так счастлива. В конце концов, может, это не так уж и грешно? — сказала она. — Как это так, не грешно? — спросил он. — Это смертный грех!
Давайте проясним вот что...Это не планета на грани катастрофы. Это мы, люди, на грани катастрофы...Мы не может уничтожить планету или сохранить ее. У нас не хватит на это сил. Но, возможно, у нас хватит сил на то, чтобы сохранить самих себя.
Женщина может сделать мужчину счастливым, если он даст ей шанс.
Ты заметил, что чем становишься старше, тем меньше все зависит от нас. Ты уже не споришь на каждом шагу. Только ворчишь
Птица не может удержать меч, моя королева. А очень скоро от меня не останется ничего, кроме птицы.
Достаток, разумеется, дает удобство телу, но только умеренность воспитывает в человеке сильный дух.
А то, мой дорогой Уилл, что если этот наш странник находится в особых отношениях с луной, то он, видимо, выходит из дома и смотрит на нее. Перед тем как привести себя в порядок, ну вы понимаете. Вы когда-нибудь видели кровь в лунном свете, Уилл? Она выглядит абсолютно черной. Хотя, конечно, сохраняет свой естественный блеск. Чтобы так развлекаться, да еще в чем мать родила, нужно быть уверенным, что соседи не увидят. Соседей нужно уважать… хм.
Девочки одеваются для других. А женщины - для себя.
Життя, що довга нива - поки перейдеш, і поколешся, і поріжежся на гострій стерні.
- Но ведь за это дружбу и ценят. Тебе не обязательно быть идеальной или стремиться заслужить похвалу. Мы любим тебя, ты любишь нас, и мы всегда будем рядом, чтобы помочь.
Первые пару секунд ничего не происходило, а потом в моей голове словно щёлкнул тумблер. Я чётко поняла, что вокруг не пустые кости, а нечто наполненное.
Она любила его и желала, но он был для нее загадкой.
Ему очень хотелось, чтобы она разделила с ним все, что любит он, – и Довиль, и устриц, и малых голландцев, и спортивные автомобили, и органные концерты в Домском соборе. И она разделяла – с восторгом и энтузиазмом! Еще бы – ничего подобного она не могла разделить с Разлоговым. Делить с ним можно было все ту же баню, лошадиную ферму, «рост прироста» и компанию пьяных приятелей по пятницам!
По бессмысленности этот звонок мог быть сравним разве что с попыткой украсть из «Мерседеса» пачку сигарет. Шума много, поймают – бить будут, а смысла… Нет никакого смысла.
…!!!» — орет хозяйка, увидев на столе горку серо-буро-малинового крошева на месте любимых наушников. Острозубые твари, ничуть не раскаявшись, кидаются врассыпную, а хозяйка печально выуживает из горки единственную уцелевшую деталь: железный штекер. Который очень хочется этим самым крысам кое-куда засунуть — но если бы это помогло!
если чего-то нельзя, но очень хочется, то можно!
Я вся соткана из противоречий и неуверенности. Из боли и любви. Из горечи и надежды. Из веры и разочарования.
— Ваше высочество, — вдруг ехидно произнесла Сильвия, — проходите, пожалуйста, ее величество в ванной.
— Неужели топится? — Змей и не думал терять невозмутимость. — Милая, не стоит принимать мои слова так близко к сердцу.
Хотеньем горю не поможешь. Что толку хотеть?
По мне, лучше уж ссора, чем молчание.
Лос-Анджелесу не грозит вражеское вторжение: оккупанты просто не найдут, где припарковаться.
Настоящим наездникам - ноги и руки, беспомощным - плеть.
Слово за слово, и мы уже болтаем "не покладая языка", как поговаривал мой отец.