маленький человечек гораздо опаснее, когда рядом с ним находится здоровенный идиот
Женщинам приходилось работать больше, потому что они должны были помимо помощи мужчинам ухаживать за рисовыми полями и за своими огородами.
Как выяснилось впоследствии (...) китайцы не ограничились напалстером, по федеральным войскам, расположенным в окрестностях Иркутска, были нанесены локальные ядерные удары, а в атмосфере распылён реактал (...). Для маленького Слоновски визит в Иркутск закончился огромным количеством мусора в генетической карте.
(...)
Грега не стерилизовали, но ни одна разумная женщина отныне не согласилась бы иметь от Слоновски ребёнка.
(...)
Слоновски с заданием справился, он прекрасно понял, что получил уникальный шанс, и вцепился в него зубами. Кауфману это понравилось, а потому подарки, приготовленные судьбой, не закончились. Мертвый прекрасно понимал, как можно навсегда привязать к себе человека, на что пойдёт подчинённый, которому помогли осуществить заветную мечту. Убедившись, что Слоновски пашет как вол, Кауфман сделал Грегу царский подарок: генетическую чистку. Бешено дорогой и секретный цикл по уникальной технологии Мутабор.
(...)
После окончания Университета Слоновски, единственный из всего выпуска, отправился в Отдел прямых переговоров, в группу, пользующуюся наибольшим доверием Мёртвого и выполняю дую любые его приказы. ЛЮБЫЕ. Даже те, за исполнение которых офицеру СБА полагалась смертная казнь. Но Грегу было плевать: он принял правила игры. Его сыну исполнилось шесть, дочери - два, а жена ждала третьего ребёнка. И у всех детей были образцовые генетические карты: Мутабор сдержал слово. Слоновски было ради чего жить, и он понимал, что все это стало возможным только благодаря Мёртвому.
И что еще хуже - можно было стать дипломированным биологом, не имея никакого представления о генетике.
Мужчине нужно дело всей его жизни. Но еще ему нужна женщина всей его жизни. Ради которой он будет возвращаться домой.
Времена неспокойные, мародеры кругом. Хороший папа дочку без оружия на улицу не выпустит,
Если уж суждено умереть, то хотелось бы сначала пожить по-настоящему.
- Что ты делаешь? - спросил Балти.
- Ложусь спать.
- Спать? Черт побери, Ханкс, утром нас могут повесить!
- Тем более. Клевать носом на собственной казни - дурной тон. Мы должны быть подчеркнуто англичанами.
Привычка верный признак потери интереса
Целитель находился рядом всего несколько секунд, но уже начал невероятно раздражать своим присутствием, омерзительно довольным выражением лица и бодростью. Наверное, это какой-то особенный талант — выводить людей из равновесия одним своим видом. Или дар, если пациенты от этого спешно идут на поправку, лишь бы не общаться с лекарем дольше необходимого.
С верой ,как с ОСАГО может и не попадешь ты в аварию,но страховку купи.Пусть будет...
Богов существует ровно столько, сколько человек захочет себе придумать
Отчего же, люди, вы никогда не радуетесь сразу тому, что вам посылают? Нет бы сказать: о, подарок, приключение, в конце концов! Ни за что! Вы вечно воротите нос. Всегда вас нужно пинать и давать подзатыльники побольнее, чтобы вы что-то поняли, да?
Чистая душа сама покажет себя. Это тьма любит прятаться и притворяться. А свету нет нужды скрываться...
Когда хотят убить, долгие разговоры ведут только в кино.
Знаю я это человечество: дашь свободу испанцам - вырежут индейцев, дашь свободу индейцам - примутся за испанцев. Какая тут может быть свобода? Свобода - для избранных. Для тех, кто не воюет ни с кем и одновременно воюет со всем миром.
"Попы все-таки лучше, чем шарлатаны вроде Калиостро или Канта или всех этих немецких фантазеров", - говаривал Наполеон, ставя в один ряд авантюриста Калиостро и философа Канта и прибавляя, что раз уж люди так устроены, что хотят верить в разные чудеса, то лучше дать им возможность пользоваться церковью и установленным церковным учением, чем разрешать слишком философствовать. Прививают же людям оспу, чтобы они не заболели ею, - аргументировал Наполеон.
Нельзя допускать сомнений в сердце. С этого не начинают. Скорее, этим всё заканчивается.
-Ты оставался с ней день за днем, пока единственное чувство, которое осталось, была скука, правда?
Я не отвечал. Я чувствовал, что ответа не требуется. Он был прав.
– Быть недостижимым означает, что ты касаешься мира вокруг себя с осторожностью. Ты не съедаешь пять куропаток, ты ешь одну. Ты не калечишь растения только для того, чтобы сделать жаровню. Ты не подставляешь себя силе ветра, если это не является оправданным. Ты не используешь людей и не давишь на них, пока они не сморщиваются в ничто, особенно те люди, которых ты любишь.
– Я никогда никого не использовал, – сказал я искренне. Но дон Хуан утверждал, что я это делал и поэтому я могу теперь тупо утверждать, что я устал от людей, и они мне надоели.
– Быть недоступным означает, что ты намеренно избегаешь того, чтобы утомлять себя и других, – продолжал он. – это означает, что ты не голоден и не в отчаянии, как тот несчастный выродок, который чувствует, что он уже больше никогда не будет есть и поэтому пожирает всю пищу, которую только может, пять куропаток.
Дон Хуан определенно бил меня ниже пояса. Я засмеялся, и это, казалось, доставило ему удовольствие. Он слегка коснулся моей спины.
– Охотник знает, что он заманит дичь в свои ловушки еще и еще, поэтому он не тревожится. Тревожиться, значит становиться доступным, безрассудно доступным. И как только ты начинаешь тревожиться, ты в отчаянии цепляешься за что-нибудь. А как только ты за что-нибудь уцепился, то ты уже обязан устать или утопить того или то, за что ты цепляешься.– Я уже говорил тебе, что быть недоступным не означает прятаться или быть секретным, – сказал он спокойно. – точно так же это не означает, что ты не можешь иметь дела с людьми. Охотник пользуется своим миром с осторожностью и с нежностью, вне зависимости от того, будь это мир вещей, растений, животных, людей или силы. Охотник интимно обращается со своим миром, и все же он недоступен для этого самого мира.
– Это противоречиво, – сказал я. – он не может быть недоступен, если он там, в своем мире, час за часом, день за днем.
– Ты не понял, – сказал дон Хуан терпеливо. – он недоступен, потому что он не выжимает свои мир из его формы. Он касается его слегка, остается там столько, сколько ему нужно и затем быстро уходит, не оставляя следов.
Жизнь человека начинается с первой прочитанной книги.
Хороший дворник всегда в белоснежном фартуке, потому что не сгребает грязь руками, стоя на четвереньках, а имеет метлу, лопату, совок и умеет ими правильно пользоваться.
Последний общий предок людей и шимпанзе жил, возможно, пять миллионов лет назад, определённо позже общего предка шимпанзе и орангутанов, и возможно, на 30 миллионов лет позже общего предка шимпанзе и нечеловекообразных обезьян. У нас с шимпанзе имеется более 99 процентов общих генов. Если бы на каких-нибудь затерянных островах были бы обнаружены оставшиеся в живых все промежуточные звенья между шимпанзе, человеком, и этим общим предком, то можно ли сомневаться в том, наши законы и моральные соглашения были бы глубоко потрясены, тем более, что могло бы быть возможным какое-то скрещивание по всему их спектру? Или всему их спектру было бы нужно предоставлять все права человека (голосуйте за шимпанзе!), или потребовалась бы сложная апартеидоподобная система дискриминационных законов, в которой суды бы решали, являются ли конкретные индивидуумы юридически «шимпанзе» или «людьми»; люди волновались бы насчёт желания их дочери выйти замуж за одного из «их». Я предполагаю, что наш мир уже достаточно хорошо исследован, чтобы не надеяться, что эта дисциплинирующая фантазия когда-нибудь сбудется. Но всякий, полагающий что в “правах человека” есть что-то самоочевидное и не нуждающееся в доказательствах, должен осознать, что это так лишь благодаря удачному для нас обстоятельству — смущающим промежуточным звеньям не удалось выжить. Впрочем, возможно, что если бы шимпанзе не были открыты до сегодняшнего дня, то по открытии они могли бы быть сочтены этими смущающими промежуточными звеньями.
Если вы заблудились в лесу и очень устали, найдите медведя, бросьте в него камнем и вашу усталость как рукой снимет.
Они знают, на какие вопросы нет ответов и не отвечают на них: это искусство, это умение особенно нужно во времена тьмы и страха.
Пока ты это прочитаешь,ты станешь ещё старше.