– Вот и хорошо. Напоминаю, что, если все получится, вам выплатят по десять золотых.
– У-у! По десять золотых! – загалдели бандиты. – А Кривой говорил, что по пять.
Кривой смущенно потупил взгляд и, боясь смотреть в сторону мессира Дюрана, стал сбивчиво оправдываться:
– Ну, должен же я что-то оставить и себе. К тому же я много сдаю в воровскую кассу. Нам нужно заботиться друг о друге…
Люди ... ведь любят читать, смотреть, слушать, но только не жить.
Ложь- естественная часть человека, потока его мыслей, и правду иногда можно отличить, а иногда нет. Но человек не перестает быть самим собой, когда врет.
Богатство, которое быстро приходит, так же быстро и уходит. Богатство, которое приносит настоящую радость и удовлетворение своему владельцу, приходит постепенно, и в основе его крепкие знания и тяжелый труд.
Есть два типа людей: негодяи и все прочие. Каждый должен решить, к какому лагерю примкнуть. Если вы не сделали выбора, то считайте себя в лагере негодяев.
Смерть перераспределяет роли формально, по степени важности, мгновенно отменяет отступления от правил, которые человек позволяет себе при жизни: не важно, что Эмануэле был для синьоры А. как внук, что мы с Норой считали себя ее приемными детьми. На самом деле мы ими не были.
Девять радостей: Смеяться, драться, набивать желудок, хвастаться, забывать, петь, мстить, спорить, отдыхать
Дарить эмоции намного сложнее, чем вещи.
...один год переменяется четыре раза, море имеет прилив и отлив, поля и горы то зеленеют, то белеют, птицы линяют, и философы переменяют свои системы; то как уже женщине, которая рождена к переменам, можно любить одного до кончины ее века.
— Да, это было полезно.
— В самом деле?
— Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы.
— Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.
Жизнь была бы очень скучной, если бы мы во всём соглашались друг с другом.
Можно строить жизнь на фундаменте идеалов, но остальное здание состоит из компромиссов.
– А… – Вам не понять. – Не спорю. – Вы вообще мало спорите, должна заметить. – Какая вы… замечательная. – Да, я такая
Удивительно, на что готовы пойти божьи создания, чтобы выжить.
Когда я думаю о Гитлере, то вспоминаю слова «железного канцлера» Бисмарка: «Немец только тогда переносим, когда он выпивает полбутылки шампанского в день».
Человек никогда не любил рациональных объяснений того, почему именно чужеземцы оказались больше умными, чем он сам, и более развитыми в техническом отношении.
– Дядя! – рыкнул Риан. – Что – дядя?! – Лорд Анаргат стремительно повернулся к магистру: – У меня только что жену убили, я имею право как минимум на раздражение, не говоря о злости!
Заявление вышло деловым, но проникновенным, когда читала, аж сама чуть не прослезилась, начальству должно понравиться.
– А ведь верно, – подумав, удивленно проворчал казак. – А я и не подумал.
– Вот и думай. Полезное это занятие, думать, – усмехнулся парень...
Я не верю в любовь с первого секса.
Он не ненавидел их. Он не желал жить их жизнью. Он уже давно принял свою роль защитника. Стража. <...> Но это не означало, что одиноким утром, глядя вниз, на то, что в буквальном смысле слова являлось последним раем на земле, он не чувствовал укола ностальгии. Тоски по тому, что когда-то было. По тому, чего никогда больше не будет.
Сплетни – потакание своим прихотям.
«Раньше мы об этом только говорили, а теперь наконец-то делали, и это освежало, – вспоминает Иэн Флад. – Помню, как я позвонил отцу: „А я отказался от повышения и уволился“. Он спросил: „Почему?“ И я такой: „Ну, мы тут накидаем один проект, он очень крутой, а потом повесим его на такую штуку под названием Kickstarter, где нам будут жертвовать деньги“. Его ответ был: „Ну дай мне знать, когда запустите свой сайт для попрошайничества“».
Сначала мои книги проверят, потом я тебе прогонный лист выдам, – сказал он Нестерову.– Боишься, что я цифирь твою переправил? – надменно спросил фискал.– Ты можешь.Нестеров и вправду мог подделать записи в окладных книгах губернии, чтобы потом в пушной казне обнаружилась недостача.– Ефимка, – позвал Гагарин Дитмера. – Пущай секретари перелистают книги, которые фискал вернул, и поищут, не поскрябано ли где.– Государева человека лаешь, – удовлетворённо изрёк Нестеров.– Я сам государев человек.
... все важные шаги в нашей жизни мы совершаем, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу