Учти: каждый раз, осознано или нет, ты изменяешь то, что вспоминаешь.
Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!
Он осознавал всем сердцем, что человечество зашло в жуткий тупик, но это был настолько логически обоснованный тупик, и его завели в него настолько умно, что он не видел, куда еще могло бы привести историческое развитие.
Деньги всегда были и будут первым мотивом преступления.
Я не выбирала тьму, дитя. Она выбрала меня.
Знаете, женщины же на самом деле все и всегда знают и чувствуют. Просто не хотят замечать, не позволяют себе это делать. Живут в своем уютном коконе привычек, привычного, знакомого. Даже если оно их не устраивает, даже если они в нем несчастливы - живут. Потому, что привычка - это самое опасное, самое страшное на свете. Не зря говорят - что она, это вторая натура.
Знаешь, благодарность — страшная вещь!
- И… где бы вы хотели встретиться? – спросила, решив выслушать его предложение до конца.
- Здесь, - ответил он, чуть качнув головой. – На этом самом месте. Скажем… в восемь вечера. Погуляем по городу, вы расскажете мне, скольких несчастных успели покалечить, я искренне им посочувствую.
Всё дело в балансе... Утративший гармонию открывает врата. Чтобы открыть дверь, с той или другой стороны, нужно потянуть сильнее.
"— Шпион решительно настроен добыть нужные сведения, — Лик последовал примеру защитника и оккупировал второй диванчик, — какие методы будешь использовать: подкуп, угрозы, шантаж? –
он с интересом на меня уставился.
— Бесчеловечные пытки, — мрачно буркнула я, понимая, что все самые лучшие места заняли эти негодяи, — я вам сейчас петь буду…
Мир издал жалобный стон: он уже имел несчастье ознакомиться с моими вокальными данными.
— У любви как у пташки крылья… — проверещала я с чувством, дабы подтвердить свои намерения"
– Мне вообще-то нечто автономное.
– А вот еще костюмчик. «Ратник»-девять. Автономность шесть часов. Есть даже встроенная подача еды. Кстати, жаль что ты один. Мог бы предложить замечательный антитеррористический комплекс из четырех бронескафов «Волшебник». Тактический разведчик «Элли», противоснайперский комплекс «Страшила», система огневого подавления «Железный дровосек» и саперный комплекс «Гудвин».
– А Тотошка? – попытался схохмить Белый.
– Ну как же без него? – Василий открыл контейнер и отодвинулся, чтобы Алексей мог заглянуть внутрь. Там на захватах висело что-то собакоподобное, но размером с теленка. – Мобильный разведывательный робокомплекс. Имеет две сотни управляемых микроботов, собственную систему разпознавания и селекции целей и счетверенную плазму. А еще в комплекс «Волшебник» входит летающий дроид «Гингема». Ну так что? Берешь?
Черное "П" на ало-голубом поле считалось одним из самых древних и благородных знаков в социальном регистре, соперничая с "57" клана Хайнц и "РР" династии Роллс-Ройсов.
Ее манера, как и одежда, говорили: «Все равно, сколько бы я ни прожила, я намерена остаться молодой и очаровательной до конца своей жизни».
И что нам до этой войны? У нас своя война есть. В каждом времени есть своя война
Сойдите с твердой почвы привычного, балансируйте на краю, загляните за завесу таинств бытия. Только тогда страх, приковавший вас к земле, улетучится, и вы ощутите радость свободного парения.
Мы там, где звездный свет. Мы там, где неба нет, А есть лишь отраженье моря. Взмывая к облакам, Доверясь парусам, Мы выбираем путь, не зная горя! В бездонной глубине, В прозрачной вышине На крыльях серых птиц летают наши души. Я не вернусь домой, Ведь я обрел покой Там, где шумят ветра, вдали от суши…
Море — это вечное движение и любовь, вечная жизнь.
Я собирал в душе обрывки памяти, как собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их.
Нельзя забыть того, что хочешь забыть.
Русские говорили быстро и страстно, то улыбаясь, то пожимая плечами. А я раздумывал, о чем же они. Вероятно, называют друг друга «батенькой», «голубчиком» или «Иваном Александровичем», как персонажи русских романов.
Возможно, пока он еще не решился; например, его удерживает скромность твоего состояния, или его отговаривают друзья. Но небольшие знаки внимания, которые оказать так несложно, все расставят на свои места, что бы он сам ни думал. Проведи рукой, будто бы случайно, по его щупальцам, поправь его галстук, вытри слизь с его подбородка.
Мне обидно, что строение позвоночника не позволяет мне задрать голову вверх и посмотреть на того, кто ставит эксперемент.
Жить, занимаясь исследованиями по теоретической физике, – это было чудесно. Я счастлив, если мне удалось что-то добавить к нашему пониманию Вселенной.
— Честнейшие люди, — сказал, — служат в царской охранке. Смотри сама: зубы выбили, а коронки тут же вернули... В какой ещё стране возможна такая трогательная забота о человеке?
Ведь ты знаешь, что рано или поздно появятся проблемы. Может быть, не сегодня и не завтра, но рано или поздно они возникнут. Проблемы обречены возникать. Это, черт возьми, так же неизбежно, как то, что мы когда-нибудь умрем. В общем-то проблемы — это ладно, ничего особенного! Но иногда они принимают гипертрофированные размеры. Вы перестаете понимать друг друга, звереете и злобствуете. Беда в том, что мы не знаем, что будет дальше. Вот в чем загвоздка. Нам ничего неизвестно. Поэтому мы не знаем, как в том или ином случае умнее поступить. Мы даже не всегда понимаем, что мы чувствуем. И только задним числом сознаем, что поступили неправильно. Вот в чем была наша ошибка, говорим мы себе. Ужасно обидно понимать это, когда ты уже ничего не можешь поделать, потому что момент упущен. Он уже промелькнул. У тебя был шанс что-то предпринять, а ты его проморгал, потому что не знал, какие выйдут последствия.