Мысли невозможно читать. Я могу извлечь содержимое твоей памяти, но ведь это - не мысли.
Смысл жизни в самой жизни. Быть живым и изменчивым. Сомневающимся. Ну и что, если это принесёт разочарование. Зато ты будешь помнить себя очарованным.
Если птица двигается как утка и крякает как утка, скорее всего, это и есть утка :)
Господині ніколи не слід вибачатися за те, що вона щось недогледіла серед хатніх клопотів, якщо є господиня то коли вже є господиня недогледіти вона не могла.
"- Так, мать сразу вычеркивай, - произнесло его величество, глядя в свой наполненный до краев бокал. – У нее сразу не было матери!
- Хорошо! Родилась у отца Золушка, - прочитала я. От героизма мужика я чуть не прослезилась."
Живые надеются. А мы ещё живы.
- Математика - это свод правил, способствующих расцвету поэзии.
- Но разве поэзии не нужен хаос?
- Ты совершенно прав. Тут опять подобное стремится к подобному. Математика уравновешивает хаос. Иначе мир до сих пор был бы ничто.
Разве аристократ не может плюнуть в рожу, когда очень захочет? Будем считать, что это маленькая слабость аристократа – плевать мерзавцам в рожу. Платон Рассольников
Она была круглой отличницей — из тех, кто хнычет и подает на апелляцию, если им на экзамене не ставят высшей оценки, и учителя в конце концов сдавались — только бы она заткнулась.
Рене осенило: у немца есть Дар! Он – повелитель леса и диких животных. Теперь она знает его секрет. Он почти не говорит с ней, даже имени своего не назвал (а она в отместку не сказала своего), но это совершенно не важно. Олень отступил назад, попрощался с ними взглядом, повернулся и исчез в темноте.
Хорошо у них там, в Древней Греции было! Никаких тебе ОМОНов, никаких паник… Амурчики-купидончики,.. пасторали,.. пастушки-пастушки… наивные… невинные… Сплошная лямур в тенистых рощах и прохладных пещерах. Гротах! Идиллия. Буколики-георгики, в общем. Аркадия.
Я знаю, как выбирать женщину, отец меня научил. Если ты смотришь на незнакомую пока что девчонку и вдруг понимаешь, что больше всего на свете хочешь… нет, не поцеловать ее или трахнуть, а увидеть однажды, как она кормит грудью твоего сына, это и есть судьба. Такую и надо брать в жены. Вот я и возьму.
И помните, товарищи, - ваша решимость должна оставаться непоколебимой. Пусть никакие доводы не собьют вас с пути.
«Любовь — это в первую очередь работа. Это настоящее умение, не только суметь полюбить другого человека, но и не растерять это чувство на протяжении долгих лет».
Франческа в ужасе смотрела на этот генератор идей. Она даже в страшном сне не могла представить себя с лысой головой. Если выбирать между лысиной и замужеством, второе казалось намного привлекательнее. С бритвой ее не могла примирить даже мысль, что волосы отрастут, а муж никуда не денется.
Но сейчас меня куда больше волновал список заболеваний папочки моего будущего чада. Потому что мужчины приходят и уходят, а болячки твоего ребенка всегда с тобой. До самой гробовой доски.
Говорить легко не с каждым, но со многими. А молчать — почти ни с кем. Всегда хочется как-то заполнить паузу.
Дар побрел к кромке воды и замер. Я ждал, что он еще скажет, но принц молчал. И это молчание было страшным. В нем читалась обреченность. Когда человек понимает, что ничего изменить нельзя. И пытается это принять, выжигая себе сердце.
— Так что с этого дня я решил не утруждать себя тем, чтобы думать. Буду говорить.
— И то верно... — пробормотала я. — Если уж люди этим грешат через одного — говорят, не думая, — то уж коту это точно простительно.
Я очень чистоплотное чудовище.
Среди людей очень много психов. Кто-то готов умирать за веру, кто-то готов умирать за правду, кто-то – за других людей. Кто-то готов умереть за ложь, если ее красиво подать.
Европа разделяется на винную и пивную так отчетливо, что в XIII веке францисканцы заговорят о разделении монастырей их ордена на винные и пивные. На крайнем западе континента утверждается еще и третья Европа, в которой царит сидр.
“Штрафы в Швейцарии — отдельная песня. Превысь скорость, и у тебя заберут за долги дом, а твоих детей продадут в рабство.”
Разума, говорю я тебе, разума, здорового человеческого разума и благоразумия должен был ты пожелать, а не лошадь с повозкой!
Мы притворяемся, будто знаем своих детей, потому что это проще, чем смириться с правдой: как только пуповина перерезана, это чужие люди.