Женщины без любви звереют со скоростью одно разочарование в секунду.
Пока женскую попу не греют сильные мужские руки, приключения так и тянутся к вожделенным полушариям.
Страшно не тогда, когда ребенок носится и крушит все на своем пути. Страшно не тогда, когда он визжит дурным голосом и пытается проломить или диван, или голову. Страшно тогда, когда он затаился.
Вот тогда пробирает холодок похлеще фильмов ужасов. Слава Фредди Крюггера меркнет в свете невинных детских глаз, перепачканных ладошек и обоев за тыщу рублей метр. Куда уж там маньяку с бензопилой против милой улыбки и снежинок из тысячных купюр! И уж тем более убийцам против молотка, юного программиста и ноутбука в мелкое какаду!
если не можешь справиться сам — надо попросить помощи. Это не стыдно.
в человеческой тушке много такого, что медицина объяснить не в состоянии. Возможно, тушка еще не до конца изучена. А может, это то, что в принципе невозможно изучить.
Мысли перескочили на Стаса и Тараса, на нас с Люкой. Мы с ней одинаково добросовестно везли мужей на шее, жалуясь, что те с радостью едут, свесив ноги. А надо-то было совсем не так. Аккуратно и ловко руководить из-за ширмы, чтобы мужчина чувствовал себя гигантом, способным перевернуть мир.
Если человек увлечен чем-то по-настоящему, это залог того, что он не будет топтаться на одном месте и уныло ходить на работу исключительно ради зарплаты, мечтая о выходных. Он будет развиваться, расти, добиваться чего-то большего.
Два не твоих мужчины сразу. Это бывает. Неприятно. Но не конец света.
Лучше прожить шестьдесят лет, но человеком, чем сотню — убийцей детей.
Вот уж, действительно, как припрет, так и молитвы вспомнишь.
Вот спасибо, дорогое начальство, всегда знала, что вы меня любите. Иногда в просто-напросто неприличной позе.
Так мне никакие враги не страшны, союзники до инфаркта доведут.
Может, рыбок завести? И живые существа в доме, и тихие, есть просят молча…
Все-таки умный мужчина это так возбуждающе.
что за удовольствие от сделанной открыто пакости? Вот если исподтишка и тщательно продуманно — совсем другое дело.
Что может лучше донести до провинившегося степень его прегрешения, чем принудительный труд? Разве что тот же принудительный труд на мою пользу.
Встречаешь сотни людей, и никто из них не трогает, а потом кто - то один меняет твою жизнь. Навсегда.
(к/ф Любовь и другие лекарства)
- Я хочу туда, где будешь ты, - честно ответила я, вдохнув его запах, - Мне не важно, где это место. Потому что, это место отныне является для меня домом.
Сломаться или двигаться дальше, это выбор человека, вне зависимости от обстоятельств.
Кстати, холодильник – чудо техники, у него панель управления плазменная на верхней дверце, и можно выбрать разные режимы хранения продуктов. Меня до глубины души поразил режим “диета” – это когда дверцы холодильника блокируются на ночь, а на дневное время можно выбрать, когда именно дверцы будут открываться. То есть приемы пищи будут строго по часам – не успел значит опоздал.
Пришлось снова сесть, лежа не думалось. Хотя нет, сидя тоже ничего умного в голову не шло.
Тряхнув головой, “одиночка” – то бишь я, наколдовала зеркало и, скинув халатик, посмотрела на себя, задумчиво качая головой. Мда. А вот и мечта отчаявшегося слабовидящего маньяка-идиота нарисовалась. Потому что на такое только такой и мог покуситься. Лицо опухшее от долгого сна, красные глаза, жирок лишний то там, то здесь, попа далека от идеала и волосы на голове сбились в здоровенный колтун, да все в одну сторону. К тому же вспомнилась одышка от беготни по лесенкам в кабинет директора. Позор, да и только.
Нет уж, с этим точно нужно бороться! И я знала лучшее лекарство – спорт. Приняв решение, я довольно улыбнулась и… отправилась есть. Потому что завтрак очень важен для молодого организма, и его, в отличии от пробежек, откладывать нельзя.
Возможных путей нашлось несколько: вверх, вниз и в стороны. Я, как истинная девушка, не лишенная толики романтики, пошла налево.
Вежливость – наше все, особенно если собираешься сделать очередную гадость.
Двадцать девять! Зачем же говорить об этом вслух? Но я совсем не чувствую возраста. Годы проносятся мимо, с грохотом и лязганьем, словно железнодорожный состав, увлекающий мощным локомотивом. А я все еще семнадцатилетняя, стою на насыпи, вдыхаю гарь, смотрю на мелькающие вагоны и ничего не могу сделать.