Нет ничего опаснее учительства [...] Отец не отвечает за сына. Сын - за отца, но учитель отвечает за учеников. Откажись от учительства - неправда, что, если знаешь нечто хорошее и не научил, не переда, - это грех. Если ты учитель, тебе нужна власть. Власть многократно усиливает действенность твоих уроков, и ты должен хотеть, чтобы ее было больше и больше, ты должен любить и хотеть ею пользоваться.
Никто не сложит песен в нашу честь. Мы — последняя из Вольных Гвардий Хатовара, и наши традиции и воспоминания живут только в моих Анналах. Мы свои собственные гробовщики и плакальщики.
Гвардия — против всего остального мира. Так всегда было и всегда будет.
Богатые тоже плачут. Только, глупые, рыдали бы взахлёб, на публике. Садились бы в свои чёрные «Мерседесы» и громко при этом рыдали. Кушали бы чёрную икру ложками, захлёбываясь горючими слезами. И в постели с длинноногими красотками стонали бы не от наслаждения, от тоски. Плачьте, богатые, плачьте! Громче плачьте! Население к вам внимательно прислушивается.
Порядок аргументов может определяться степенью доброжелательности аудитории.
Для доброжелательной – начинайте со слабого и заканчивайте самым сильным.
Для недоброжелательной – наоборот.
Или используйте универсальный метод, который заключается в «эффекте края» – самые сильные аргументы в начале и в конце.
Уродство и надувательство никогда не могут подружиться с красотой и добродетелью.
...ненависть - не решение проблемы.
По жизни хочется, чтобы было легко и воздушно, а получается тернисто и часто даже не к звёздам.
Умные мысли у меня закончились.
— Пойдём отсюда, — сказал я.— Сейчас...Саныч набрал снега в руку, сжал. Приложил получившийся ком ко лбу.— Сейчас... Нехорошо, а?— Ну да.Нехорошо. Но скоро отпустит, через полчаса точно отпустит, задышится нормально. Чем дальше война, тем толще шкура, о неё уже можно спички тушить, и зажигать тоже можно. Забуду я этого Сашу Котова, и Вовчика, и мальчика, у которого выпили кровь и вырезали кожу. Забуду, только моргну подольше. Лишь чёрное семечко, поселившееся где-то в лёгких, справа от сердца, там, где душа, это семечко выпустит ещё один корешок, и станет больше, и крепче врастёт в мясо, так что выдрать его будет уже никак нельзя.
Я больше не влезаю в джинсы двенадцатого размера, которые преспокойно носила еще прошлым летом. Но вместо того чтобы купить себе четырнадцатый, я предпочитаю прочесывать магазины в поисках более щадящего двенадцатого, в который я все-таки смогу себя запихнуть. Я все лето провела в состоянии отрицания реального положения вещей. И до сих пор обманывала себя: теперь я мысленно твердила, что нам обещают бабье лето, и тогда-то ко мне вернется мотивация по части поддержания себя в форме.
"Искренность не может быть смехотворной и всегда заслуживает уважения."
Но мы не хотим идти по пути, проторенному старшими, мы хотим создавать свой путь, пусть неправильный и болезненный, но свой.
— Убью! — багровея, прорычал Стейрод, и я ему сразу поверила.
Дон Жуан со своими тысячью тремя любовницами кончил адом, а Данте со своей единственной Беатриче - раем.
— Сознают они того или нет, но люди стремятся к любви: слишком многое им даёт это чувство.
— Что, например? — Скептицизма в интонациях Уилфорта прибавилось.
— Не знаю, — рассмеялась я. — Например, желание вставать по утрам, даже если за окном дождь, рассвет ещё не наступил, а целый день предстоит заниматься нелюбимым делом? Или стремление стать лучше, а в некоторых случаях даже способность? Или, может быть… — я щёлкнула пальцами, — …смысл жизни, который так непросто бывает найти? Знаете, многие люди, страдающие от неразделённой любви, говорят, что неспособны разлюбить. Что мечтали бы забыть о своих чувствах, но не могут. Они говорят, а я не верю. Они могли бы разлюбить — если бы по — настоящему этого хотели. Не так уж это и трудно. Полностью отделаться от чувства, возможно не получится, но уж перестать ставить его в центре своей вселенной — точно. Но люди, пусть и неосознанно, просто не хотят этого делать. Они просто не готовы отказаться от того, что любовь им даёт. И именно поэтому человеческий мозг покорно снимает свою защиту при подобном воздействии. Слишком высока награда, которую он получает в результате этой капитуляции.
Понимаем, как нам на самом деле дорог человек, только тогда, когда чуть не теряем его.
Уверен, что чувства в нашей жизни являются той вещью, над которой мы не имеем никакого контроля.
"Я, конечно, поем немножко из ее буфета, и, когда она придет, придется мне лезть под кровать, потому что я съел ее продукты и она отдаст меня под суд! И чтобы избежать позора, я буду жить под кроватью целую вечность? Ведь это самый настоящий кошмар! Конечно, тут есть тот плюс, что я всю школу просижу под кроватью, но как быть с аттестатом, вот в чем вопрос. С аттестатом зрелости! Я под кроватью за двадцать лет не то что созрею, я там вполне перезрею. У меня борода вырастет длиной в десять метров! И усы!"
От последних слов инквизитора Потапчуки дружно вздрогнули. А мне стало интересно, кого еще боятся медведи, помимо маленьких девочек?
- Господь да смилуется над тобой, Элизабет. Рассел, когда найдешь подонка, который её так изуродовал, дай ему под яйца и скажи, что это от Фредерика Ньюбарра, доктора медицины. А теперь выметайтесь отсюда. Через десять минут у меня свидание с прыгуном - самоубийцей.
что такое филфак? Правильно — это вечный бой на выживание и охота за единственным на весь институт мужиком, который по какой-то случайности был ещё молод и при этом не женат.
Отказавшись от мечтаний юности и решив влачить бессмысленное существование обывателя, мы вступаем на опасный путь.
«Америка – не для скромных. Они тут помирают с голоду», – однажды сказал Одноглаз. Скромным можно стать, только когда сможешь себе позволить такую роскошь. Или когда все другие способы уже испробованы. Тогда можно быть всем довольным и ждать смерти. Но для деда жизнь была большим, длинным, жирным заголовком. И о ней надо было ежедневно возвещать миру.
Делать людей правыми – лучший способ ими управлять.
Что она начала делать на следующий день? Мечтать? Нет. Она поумнела.