Свобода – всего лишь рваная сеть, наброшенная на кучку мелких обязательств.
Величие пробуждает зависть, зависть рождает злобу, злоба плодит ложь.
На днях какие-то окаянные мудрецы осудили семнадцатилетнего юношу на семнадцать лет общественных работ за то, что этот юноша откровенно и честно заявил: «Я не признаю Советской власти!»
Не говоря о том, что людей, которые не признают авторитета власти комиссаров, найдется в России десятки миллионов и что всех этих людей невозможно истребить, я нахожу полезным напомнить строгим, но не умным судьям о том, откуда явился этот честный юноша, столь нелепо — сурово осужденный ими.
Этот юноша — плоть от плоти тех прямодушных и бесстрашных людей, которые на протяжении десятилетий, живя в атмосфере полицейского надзора, шпионства и предательства, неустанно разрушали свинцовую тюрьму монархии, внося, с опасностью для свободы и жизни своей, в темные массы рабочих и крестьян идеи свободы, права, социализма. Этот юноша — духовный потомок людей, которые, будучи схвачены врагами и изнывая в тюрьмах, отказывались на допросах разговаривать с жандармами из презрения к победившему врагу.
Этот юноша воспитан высоким примером тех лучших русских людей, которые сотнями и тысячами погибали в ссылке, в тюрьмах, в каторге и на костях которых мы ныне собираемся строить новую Россию.
Это — романтик, идеалист, которому органически противна «реальная политика» насилия и обмана, политика фанатиков догмы, окруженных — по их же сознанию — жуликами и шарлатанами.
Чтобы воспитать мужественного и честного юношу в подлых условиях русской жизни, требовались огромная затрата духовных сил, почти целый век напряженной работы.
И вот теперь те люди, ради свободы которых совершалась эта работа, не понимая, что честный враг лучше подлого друга, осудили мужественного юношу за то, что он,— как это и следует,— не может и не хочет признавать власть, попирающую свободу. Есть очень умная басня о свинье под дубом вековым, может быть, премудрые судьи найдут время прочитать ее? Им необходимо ознакомиться с моралью этой басни.
Надо принять плохое, чтобы избежать ужасного.
Вообще, я начинаю понемногу исцеляться от моих отроческих недостатков, исключая, впрочем, главного, которому суждено наделать мне еще много вреда в жизни, – склонности к умствованию.
You can’t rely on anybody.
Если вы поддерживаете связь в течение многих лет, яркий свет маяка помогает путешествовать по морю времени. В противном же случае испытываешь странное ощущение, встречая самозванца, присвоившего себе имя мальчишки из твоего детства. Хотя Фишер говорил о старых добрых временах, у нас с ним ничего такого не было, если не считать тренировок на одном стадионе или того факта, что мы оба смогли вспомнить меню в «Клевом Бобе». С тех пор в моей жизни произошло много всего, в его — очевидно, тоже. Было ясно, что мы оба не считали своих одноклассников друзьями и не сохранили связей с родным городом. Дети, какими мы когда-то были, казались мифом, придуманным для того, чтобы объяснить, куда делись первые двадцать лет нашей жизни.
– Значит, – сказала я, – мы оба умрем.
– Конечно, умрем, мисс Рук. Но не печальтесь. Умирают все.
– Но мы умрем сегодня.
И тогда я поняла. Всю дорогу мы казались замечательными попутчиками, хотя были всего лишь одинокими металлическими болванками, и каждая описывала круги по собственной орбите. Издалека они смотрятся прекрасными падающими звездами. А на самом деле там - мы, запертые поодиночке, как преступники, внутри этих железок, и летим неизвестно куда. Если случайно орбиты двух спутников совпадают, тогда мы и встречаемся. И соприкоснувшись, даже способны узнать друг в друге родную душу. Но лишь на мгновение. Чтобы в следующий миг вновь оказаться в абсолютном одиночестве. Пока не сгорим где-нибудь дотла и не превратимся вообще в ничто.
Арий хлопнул Фрама по плечу.
-У тебя что стряслось?
Выслушал рассказ про леди Прейм, приворотное зелье и Элоизу, задумался.
-Может, на Бреонские болота? - осторожно предложила я.
-В Кардомоново ущелье!
-В пустыню Андарии!
-На дно морское!
Какие щедрые предложения, однако.
Что кипятитесь?
Обещали и делим поровну:
одному – бублик,
другому – дырку от бублика.
Это и есть демократическая республика.
Складывается ощущение, будто самые "простые" вещи даются Даме-детке наибольшим трудом и скрежетом зубовным. ...Дама-детка оптимистична, позитивна, довольна, воодушевлена, весела. Иными словами: она страдает.
Возможно, религия и обязывает любить Бога, но лучше всего ей удается вызывать отвращение к человеку и ненависть к человечеству.
Апокалипсис – намордник, поводок, надетый на человечество. Кольцо, не дающее нам расти дальше, сковывающее то, что мы привыкли называть прогрессом. Оставшись в живых, мы радостно принимаемся воспроизводить себя – во всех отношениях…
Ничего не изменится, если ничего не менять.
...как итальянские женщины относятся к мадоннам: в часы раскаяния они молят их о прощении, а когда грешат, завешивают их лик занавеской.
Чтобы оценить пирог, нужно его отведать, а не рассуждать о рецептах.
Наш друг решил пригласить всех, кого смог найти, и обмыть свой замок как следует. Там, правда, владений тех — кошке посрать негде, но все ж таки имущество. Опять же подрались так душевно, хочется отдохнуть. Да и просто вечер хороший, погода отличная, душа просит веселья.
Никогда, Рейалл, никогда не заставляй других расплачиваться за свои ошибки, потому что в конечном итоге каждый отвечает только за себя.
"Известно, что третий глаз когда-то в древности существовал у людей (об это говорят данные эмбриологии.)"
*
-Мулдашев, вы же медик! Я тоже врач и, в отличии от вас учебник эмбриологии читал. Не врите людям! ТАМ ЭТОГО НЕТ!
— Простите, я не хотела, — уныло протянула я, разглядывая на том месте, где раньше висела люстра, огромную дыру с почерневшими от копоти краями. Должно быть, именно туда ушел мой разряд. Надеюсь, на верхнем этаже никто не пострадал? — Хорошо, что над нами только чердак, — заметил Вашарий, видимо задавшись этим же вопросом. Встал под дырой и задрал голову. — Придется возместить ремонт крыши. И, Киота, вечером накидку можешь не брать. Я вижу, что тучи разошлись.
Все тайные нацисты несчастны по-разному, но маскируются одинаково.
Бабло дело хорошее , но бывают ситуации когда заплатить некому , поэтому на всякий случай , мужик должен уметь все делать сам .
— Что, если тумана не будет? — спросил Хоуэлл. — Тогда у нас будет проблема.
Порой люди поступают вопреки самим себе, потому что им кажется, будто у них нет выбора.