Хорошие книги начисто отбивают охоту к плохим
Жизнь с тем, с кем нельзя поговорить, а тем более помолчать, - худшее из одиночеств
Услышав про антресоли, Олег, дотоле не торопившийся на место происшествия, пулей вылетел в коридор. Картина ему предстала ужасная. Антресоли были распахнуты настежь. Стремянка валялась на полу. Далее в живописном беспорядке расположилось несколько банок тушенки, три алюминиевые кружки и еще кое-какие походные мелочи вроде…
Боря Савушкин и Марат Ахметов, два силача девятого "В", подхватили на руки Алевтину. Пашков немедленно затворил дверь. — Куда ее, Лешка? — спросил Марат. — Куда, куда, — отозвался Пашков — Естественно, на учительский стол. — Слушай, у нее ноги свешиваются. — Бережно уложили Марат и Боря на стол худую, высокую Алевтину. —…
– Да вы что это сегодня? – неожиданно взвыл тренер. – Ведь только что сказано. А вы? Сколько повторять? И он ткнул пальцем в Тему, который в силу своего маленького роста всегда замыкал строй бурного содружества «В». Арсений Владимирович тоже придирчиво оглядел Темыча. – По-моему, тут все по форме, – удовлетворенно заметил…
С той поры Кельмановна, прежде бывшая беспартийной, вступила в одну из компартий и прониклась активной классовой ненавистью к жильцам дома номер один по Портняжному переулку. Исключение составлял лишь ее друг старый большевик Трясинов, с которым они вместе во время последней предвыборной компании обклеили сверху донизу…
– Ты что тут забыл? – вдруг грянуло прямо над ухом у мальчика. Тот вздрогнул и обернулся. Над ним навис мужик в окровавленном фартуке. В руках он держал здоровенный топор. – Здравствуйте, – стал заикаться Темыч. – Привет, – небрежно помахивая топором возле самого уха мальчика, отвечал страшный мужик.
– Знаете, что меня удивляет?
– Понятия не имею.
– Как с таким отношениям к людям вы умудрились дожить до ваших лет!
– Вы… вы… вы – самый отвратительный человек, которого я когда-либо видела! – выпалила я, прежде чем обрела способность мыслить здраво.
– Доверюсь вашему опыту! Уверен, что, несмотря на ваш возраст, вы немало повидали!
Лежа на маленькой, покрытой толстым соломенным матрацем кровати, подложив под голову руки, я смотрел, как он вынимает из футляра скрипку. Он приложил ее к плечу и начал перебирать струны и подкручивать колки. Наконец он взмахнул смычком и резко ударил им по струнам – раздались первые звуки. Я тут же вскочил, прислонился…
Все фильмы, когда бы они ни были сняты, рождаются в тот миг, когда мы впервые их смотрим. Все фильмы, когда бы они ни были сняты, сняты сегодня. Особенно, если речь идет о "культовом кино".
Нельзя удержать в руках ветер, воду и женщину, которая хочет убежать
- Ага, он проснулся и слушает! - Старуха всмотрелась в лицо мальчика. - Притворяется, маленький хитрец! Ну да, для правителя хитрость не порок...
Это хоккейная клюшка или ты просто рад меня видеть?
Эйнштейн говорил, что бесконечны две вещи — Вселенная и глупость. Левке теперь казалось, что и у цинизма нет границ.
Мужик — он как кот. Его надо хвалить и за ушком чесать. И он будет счастлив.
Кухня — это такое место, куда все возвращаются рано или поздно.
Гордыня штука опасная, ее трудно заметить вовремя и остановиться.
--По нынешним временам интерес к женщинам у мужчин точно извращением становится. Это раньше сильный пол бегал за нами, сейчас, в лучшем случае, таскается.
Тише омут — продуманней черти.
— Здесь всего лишь немного не убрано… – фыркнула я.
— Немногo? Эту квартиру надо сжечь, наемница. Останки закопать , а пепелище обработать дезинфектором. Из брандспойта.
Но это ведь мечта, линкх. Понимаешь? Мечта не должна быть нормальной. Οна должна быть безумной. Чем безумнее, тем лучше!
Отец орал так, что я чуть не оглохла, задал трепку не только мне, но и всем, кого успел поймать, а потом долго и нудно рассказывал, что я девочка, а значит, должна вести себя подобающе. Под конец этой тирады я так устала быть девочкой, что заснула.
Любовь всегда играет на стороне противника, она делает свою несчастную жертву слабой и безвольной.
Любовь – это клетка, из которой не выбраться, потому что она внутри твоей собственной изломанной души. И нет никакого выхода. Есть самообман, ничтожные попытки быть сильной, жалкая бравада и отчаянное желание принадлежать.