– Оникс, так непривычно слышать от тебя такие речи. Где девчонка, которая лезла на балкон гостевого дома по свернутым простыням и любила сладкое? Верни ее немедленно!
– Она повзрослела, мой повелитель, - без улыбки сказала Оникс.
– К сожалению, это неизбежно случается со всеми нами, - чуть грустно сказал владыка -
Нет ничего интереснее для женщины, чем мужчина – отец, друг, муж или товарищ по работе, – который терпит ее насмешки и даже находит в них своеобразное удовольствие.
Конец чего-то одного всегда дает начало чему-то новому.
Ректор к смене партнерши отнесся крайне отрицательно, он же на меня рассчитывал. Простыни ядом пропитывал, нанес на себя специальную мазь, после которой я бы чесоткой заболела, розу с дурманящим заклятием приготовил… А на вампиршу это не подействовало, она же из высших, и человеческой крови в ней ни капли. Пришлось ему всю ночь отрабатывать, потому что сбежать она ему не позволила.
"Волею судьбы участвовать в бытии мира, страдать, сострадать, восхищаться, скучать..."
Если ситуация требует контроля, то она не под контролем!...А если ситуация не под контролем, то она неуправляема.
- Я одета. - Лиз дернула за ночную рубашку, что потревожило её груди, напоминавшие глаза алкоголика. - Многие женщины носят такую одежду дома.
- Вам нужно что-нибудь к ней добавить, - сказал Доминик.
- Я не стыжусь того, какой меня создал Бог.
- Только не надо приписывать Ему все заслуги, - хмыкнул Уильямс.
Всем известно, что иногда необходимо прибегать к крайним мерам, но никто не хочет в этом признаваться. Никто не хочет нести за это ответственность.
"Он сюртук застегивает, словно священный долг исполняет. Я бы посадил его на необитаемый остров и посмотрел бы из-за угла, как бы он там распоряжаться стал. А всё толкует о простоте!."
— Как это "в Лондон"?
— Милый, ну как в Лондон обычно летают? Верхом на крыльях любви, на грифоне, а еще на бочке с порохом, когда тупят. Пожалуйста, не утомляй меня! — Последние слова она произнесла очень сердито.
Нет ничего хуже неизвестности.
Смерть не ждет, и жизнь ждать не должна!
Жизнь? Иные люди? Эге! А тебе что до того? Разве ты сам - не жизнь? Другие люди живут без тебя и проживут без тебя. Разве ты думаешь, что ты кому-то нужен? Ты не хлеб, не палка, и не нужно тебя никому.
Если с планами долго тянуть, они имеют свойство рушиться.
Вас сдерживают только те стены, которые Вы выстроили сами.
Иногда бывают в жизни ситуации, когда человеку приходится делать нелёгкий выбор, принимать трудные и весьма неприятные для окружающих решения. Вполне возможно, эти люди могут даже почувствовать себя обиженными. Во всяком случае, на какое-то короткое время. Однако в долгосрочной перспективе все перемены, на которые решается человек, только к лучшему, причем и для тех, кто посчитал себя обиженным. Это ведь тоже подтолкнёт их двигаться дальше вперед.
Ничего не зная об этой войне, он знал только, что на любой войне убивают. Не боялся, что его убьют, — боялся убить. Ни трусом, ни храбрецом старик не был, а боялся по одной-единственной причине, простой и понятной: убивать нельзя.
Нельзя верить ничему, что не видели собственными глазами. Сомневайтесь, задавайте вопросы.
Самолет оторвался от земли. Разворачиваясь, приподнял одно крыло и опустил другое; Владу всегда жалко было людей, читающих газеты во время взлета. Если человек, взлетая, смотрит в разлинованный типографскими строчками лист – значит, у него в жизни осталось не так много радостей.
– Привезу тебе магнит на холодильник.
– Лучше привези брутального мужика британского. С во-о-от таким… подбородком!
Матти твердо верила, что жизнь дает человеку то, что он сам вложил в нее, и что каждый волен вести себя по собственному разумению. Она частенько повторяла: «Если сам о себе не позаботишься, то никто о тебе не позаботится».
— Поговори с ним откровенно и объясни свои сомнения, — посоветовала Эльвира.
— Еще лучше! «Ваше величество, вы, конечно, мужчина приятный в общении и все такое, но у меня есть подозрения, что в постели вы ни на что не годитесь, а нельзя ли это как-то проверить?» Ты как посоветуешь…
— Я не могу, — выпалила я, мое лицо пылало огнем. Казалось, что все на парковке смотрели на нас. Кэш сразу отошел, стараясь не показать, что он уязвлен.
— Все дело в Уэсе?
Да.
— Все дело в жизни.
Я думаю, что красивые вещи влюбляются сами в себя, как Нарцисс. И когда это происходит, они начинают жить самостоятельно, без всякой поддержки. Они так погружаются в собственную красоту, что живут только ради нее, держатся сами собой, так сказать. И чем прекраснее они становятся, тем сильнее. Получается замкнутый круг.
In Wittgenstein’s theoretical logical language, names are only given to simples. We do not give two names to one thing, or one name to two things. There is no way whatever, according to him, by which we can describe the totality of things that can be named, in other words, the totality of what there is in the world. In order to be able to do this we should have to know of some property which must belong to every thing by a logical necessity. It has been sought to find such a property in self-identity, but the conception of identity is subjected by Wittgenstein to a destructive criticism from which there seems no escape.
Introduction
By Bertrand Russell