Иногда просто чувствуешь: именно здесь твой дом
Мне всегда доставляло удовольствие уступать власти – если эта власть была разумной – и подчиняться твердой воле тогда, когда мне позволяли совесть и собственное достоинство.
Иногда кажется, что мир - всего лишь громадный шар потерь, который быстро вращается, стремясь скинуть всех нас с себя
Напишите: Маленькая собачка Соня потеряла хозяина Ивана Иваныча вместе с прекрасной однокомнатной квартирой, двенадцатиэтажный кирпичный дом, уютный дворик с цветочной клумбой, детской площадкой, мусорным баком и забором, под которым закопана… Под которым закопана, не пишите. Мало ли кому что в голову взбредёт! — сказала Соня. — А также большую улицу с магазином «Продукты», ларек с мороженым, дворника Седова с…
При ближайшем рассмотрении многие красивые предметы теряют свое великолепие. Прельщает тайна, а не внешний облик.
Важно не допустить того, чего уже нельзя исправить.
Сержант Колон был широко образованной личностью. Он посещал школу под названием «Мой Отец Всегда Говорил», а также колледж «Ясно Дело, Так И Есть», а к описываемому периоду с отличием закончил университет «Как Сказал Мне Один Парень В Трактире».
Новобранцы на войне чаще всего гибнут в первом сражении. А кто выживает, сразу увеличивает свои шансы на то, что когда-нибудь вернется домой. С каждым поединком, с каждой схваткой приходит опыт и понимание того, что именно нужно делать, чтобы прожить как можно дольше. Не успеешь и глазом моргнуть, глядишь, а вчерашний желторотик - уже ветеран.
Когда поспорят два очень упрямых человека, выходов только два: драться - а я надеюсь, ни один из нас к этому не прибегнет, - или положиться на судьбу. Вот гинея; подчинишься ты ее решению?
- Джейсон не был каким-то чудовищем. Если он сделал с тобой это, то заранее все обдумал и обосновал. Именно так поступают приличные люди, чтобы оправдать недостойное поведение.
– Мне нужна победа, – четко и громко, будто программируя их, произнес Куницын, – но не любой ценой, а лишь той, на которую я соглашусь. Каждый из вас для меня более ценен, чем сотня немецких солдат. Поэтому я приказываю всем: беречь людей! Вы – командиры. Ваша задача не спать ночами, ломая голову над картой, считая на пальцах, колотясь башкой о березу, но в конце концов придумать, как достигнуть выполнения имеющейся задачи с минимальными потерями. А не бросать людей голой грудью на пулеметы. Понятно?
– Так точно… – отозвался круг.
– Итак, как я уже сказал, наша задача состоит в том, чтобы, во-первых, уничтожить или рассеять сосредоточенные против нас силы, во-вторых, уничтожить намеченные мной объекты и, в-третьих, создать у противника впечатление, что после всего, что мы сделаем, мы направимся совершенно в другую сторону, чем это будет на самом деле. Заставить его ловить нас там, где нас не будет, сосредотачивать силы для перехвата там, где мы не появимся. А там, где мы появимся, создать пустоту. Ведь ни у одного командира никогда не бывает так, чтобы у него всего было вдосталь: сил, оружия, времени… Вот и мы должны в первую очередь не столько убивать немецких солдат, хотя и это тоже, сколько заставлять немцев ошибаться, терять время, бить в пустоту. Тогда наш батальон станет для немцев страшнее танкового корпуса. Понятно, что я имел в виду, когда говорил о том, что вы должны думать о ситуации, которая сложится после боя?
И все снова отозвались:
– Так точно.
– Тогда слушайте боевой приказ…
Ты заметил, что чем становишься старше, тем меньше все зависит от нас. Ты уже не споришь на каждом шагу. Только ворчишь
Я, конечно, понимаю, что люди безразличны по отношению к другим, но не настолько же. Это слишком дико.
- Мы — чужие люди, — отвечает Лера, склоняя в бок голову.
— Это временная погрешность, — говорю давящим тоном.
На смену терпимости пришло презрение, и хрупкие контуры свободного общества грозили распасться. Русские не хотели согласиться с тем, что самое незначительное в человеке - это его взгляды.
«…само слово евгеника имеет в дурную славу в некоторых областях. Мы должны спросить себя, что мы сделали неправильно? Мы почти убили евгеническое движение».У Осборна был готовый ответ: люди по некоторым причинам отказывались признавать, что они люди «второго сорта» по сравнению с Осборном, Рокфеллером, Сангер и их «высшим классом». Как выразился Осборн:«Мы оказались не в состоянии принять во внимание черту, которая почти универсальна и очень глубока в человеческой натуре. Люди просто не желают согласиться с идеей, что генетическая основа, на которой был сформирован их характер, является низшей и не должна воспроизводиться в следующем поколении. Они не согласны с идеей, что они все, в основном, второго сорта…» Осборн предложил изменение. Евгеника должна была теперь продаваться на массовом рынке в новой упаковке. Вместо того чтобы говорить об устранении «низших» людей через принудительную стерилизацию или контроль рождаемости, надо теперь говорить о «свободе выбора» размера семьи и ее качества. Уже 1952 году, присоединившись к Джону Д. Рокфеллеру–третьему в Совете по народонаселению, Осборн увидел огромный потенциал для евгеники в контрацепции и массовом образовании, пусть и замаскированном под свободу выбора. Один из его первых проектов стал вложением денег Совета по народонаселению в исследование в новых «контрацептивных таблеток».
Правда никогда не бывает доброй
... это неправда, когда говорят, что время лечит, оно лишь учит жить с этой болью, помогает свыкнуться с ней. Она вгрызается в тебя, словно пиявка, время от времени напоминая о том, что ты потеряла.
Дух в комнате летал такой, что меня тошнило - с самогонкой не шутят, даже если на вид и не пьяный, оно ж бродит и бродит внутри. Я знаю, мне в больнице один хлопец похоже описывал.
Человек по природе своей - существо одинокое и силу нужно черпать в признании своего одиночества. В детстве, юности и старости нам всем надо учиться быть одним.
Человек, подобно розе, обделен своей судьбою.
Ведь ни в радости, ни в горе не в ладу он сам с собою.
Весь израненный, разбитый, вечно занят он борьбою...
Недруг тот себе, кто миру доверяет всей душою!
Когда не знаешь, что делать, следуй старому мудрому правилу – не делай ничего. Так будет вернее всего.
В эту теплую темную ночь в весеннем воскресшем мире все купалось в любви. Любовь распускала почки деревьев, сеяла по лугам цветы, одевала травами землю. Теплые, плодоносные ветры укрывали весь простор любовной тьмой – целуйтесь, любите! – и сами целовали мир нежно и тихо от былинки, от тли до кедра, до каменных скал... Целуйтесь, любите, славьте природу! Безглазые черви прозрели во тьме – прозрейте, любите! Змеи, шипя и мигая жалом, свивались в узлы, холодная кровь их еще более холодела от любовной неги, змеи – и те любили друг друга в эту темную ночь. Вот медведь с ревом ошарашил дубиной по черепу другого медведя, а там схватились в смертном бое ещё пяток. Гнётся, стонет тайга, трещит бурелом, и уж на версту взворочена земля; рявкают, ломают когти, и почва от крови – густая грязь. А медведица, поджав уши, лежит в стороне, прислушивается и тяжко дышит, высунув язык. По языку течет слюна. Вот волки воют и грызутся на три круга, всаживая в глотку бешеные клыки. Грызитесь, – любовь слаще смерти! Любовь – начало всего! А утром грелась медведица на солнце, насыщенная новой жизнью, как горячий сухой песок дождем. И так – из жизни в жизнь, от наследия гробов, чрез смерть, чрез тьму, из солнца в солнце, чрез океан времён – передается бытие по безначальному кругу вечности. В эту темную теплую ночь и звёзды светили ярче, чуткий слух мог уловить их любовный шепот, звёзды дрожали от страсти: вот сорвалась одна и, мчась и сгорая, падала из простора в простор. Люди! Славьте природу, любите землю, любите жизнь!
Как ни учи поросенка играть, флейтистом ему вовек не быват
не знаешь, как выкрутиться — обвиняй другого! И чем больше обвинений, тем лучше. От них просто не смогут отбиться.